Ваше местоположение на карте Хогса:  Главный зал Библиотека Фанфик «Ирис-кис-кис»
 
  Кубок Хогса 2018   Равенкло   1301 балл
Интервью с White-September. Староста Хогса, фикрайтер, артер.
Интервью с kitiarой. Декан Хогса, артер, модератор ДД
Молодой кентавр с белокурыми волосами и голубыми глазами, напоминающими бледные сапфиры. Лошадиное тело Флоренца белое с чёрными пятнами.
В своем видении персонажа я отказалась от черных пятен на теле, оставив однотонный белый цвет.
У Бартемиуса Смита будет ещё шанс.

Написано специально для Третьего Хогсовского Аукциона "Маховик". Лот 33 для Bravo angel
Готовьтесь к ООС и песням Ланы Дел Рей
Мы предлагаем вам самим стать волшебниками и сотворить собственное новогоднее чудо! Успейте поучаствовать в фесте «Тайный Санта 2019»! 2 желания ждут исполнителей: 2 желания исполняются: 16 желаний исполнено Подведены итоги
Любители ангста, дарка и ужасов... Этот конкурс для вас =) Фанфики (3) | Арты (1) | Видео (1) | Обложки (3) ИТОГИ
Новый пост на стене у Dillaria
Новый пост на стене у Anastasiya
Новый пост на стене у Anastasiya
Новый пост на стене у Anastasiya
Новый пост на стене у Dalila
Новый пост на стене у Dalila
Новый пост на стене у Агапушка
Новый пост на стене у Black Moth
Новый пост на стене у Dalila
Новый пост на стене у Sasha9
Вы очень поможете нашему проекту, если распространите баннер Хогса:
Узнать подробнее
а также получить галлеоны в подарок
Уважаемые волшебники, рады представить вашему вниманию революционное и, будем надеяться, перспективное начинание – Клуб переводчиков.
В свете последних событий, с аукционом и нашим общим банкротством вэлком в этот пост. Расскажу секреты заработка ;)
Фанфик «Ирис-кис-кис» 13+
Библиотека 20.09.16 Отзывов: 4 Просмотров: 1385 В реликвиях у 1 чел. +1
Автор
Статус
Автор обложки: Altra Realta
Мир почему-то стоит на месте, хотя перед глазами все приятно кружится, тошнота щиплет язык ближе к горлу, буря внутри все поднимается, бесится, попробуй ее не заметь, и как-то даже не дышится уже — коротко вдыхается, наливается, набухает.
Размер: мини
Жанр: ангст, hurt-comfort, дарк
Предупреждения: OOC
Категория: Волдеморт побежден, лето, старосты
Пейринг: Драко-Гермиона
Персонажи: Драко Малфой, Гермиона Грейнджер, Гарри Поттер, Рональд Уизли
10.0
Голосов: 1
Выставлять оценки могут только деканы и старосты.
Если вы относитесь к этой группе, пожалуйста, проголосуйте:
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10

Будут читать 0 чел.

Ждут проду 0 чел.

Прочитали 0 чел.

Рекомендуют 0 чел.

Ириски остаются на небе жестким послевкусием, глаза щиплет ненужной тревогой, все крутит, вертится, шумит, по улицам светло-серое небо разбрасывает дождь, мурашками разливающийся чай обжигает больное горло, обжигает сердце взгляд, легкие обжигаются сами собой, и что-то внутри надламывается слегка, неприятными трещинами идёт со всех сторон, наклоняется, пустотой сверкая и насмехаясь местом разлома, и там уже зажат нерв сердечный: ноет, дышит, тоже жить пытается, бьется болью, трется, натирает мозоли грусти, и только воспоминание о сладости спасает от принятого безжалостно решения.

Мир почему-то стоит на месте, хотя перед глазами все приятно кружится, тошнота щиплет язык ближе к горлу, буря внутри все поднимается, бесится, попробуй ее не заметь, и как-то даже не дышится уже — коротко вдыхается, наливается, набухает. Быть становится больно, не быть — давно непостижимо, крючок в трахее натягивает леску под весом подвисшего тела, резкая боль становится родной и почти неразличимой на фоне общего безумия, и становится извращенно-приятно от такого неспокойного, отдышливого покоя.

Война закончилась, но, по всей видимости, не желает чувствовать себя конченной: она селится внутри измельченными орехами, рыбной косточкой встает поперек горла, крутится безумно трупным запахом на краю сознания, ночными видениями рисует красные мечты. У Гермиониной войны вкус ирисок: Гермиона когда-то их слишком любила, чтобы терпеть и теперь, боль отдаленных потерь ручейком вливается в горную реку потерь близких, все нутро чешется, беснуется, и во рту постоянно теперь противная вязкая горечь, смеющаяся в лицо потерянной сладостью, Живоглот трется о ногу с требовательностью палача, Рон дышит блеклыми обещаниями, а Гермиона пишет план побега, рисует карты, читает записки географов, держит за руку опешившего Гарри, дышит гарью, перекатывает во рту сбивающиеся в комки ириски, и сама от себя почти кричит, рычит, кусается.

Гермиона душой кидается на каждого прохожего, но мимо гуляет только боль, боль дает сдачи, боль всегда возвращает долг: Гермиона пересматривает свои понятия о чести и совести, Гермиона пересматривает свои понятия, горячим лбом согревает на части градуса стены подземелий, дает себе твердые пощечины, этими же руками порхает над толпами раненных, ночами ими скребет в отчаянии мягкие покрывала, ногтями вгрызается в столбики кровати, наслаждается впившимися под них занозами, думает о сохранных чарах, и Гермионе холодно; тепло хоть никуда и не девается, но оно не с ней: Гермиона не рычит и не убивается, Гермиона улыбается и гладит по рукам, а у самой все поет венские оперы (визжит) в ожидании какой-нибудь ласки, но вся ласка невыносима, вся ласка пугает безвозмездностью, в ласку верится гораздо меньше войны, и Гермиона закрывается для первой, живет осколками второй, и сама себе напоминает современный арт-объект, что так восхищали ее когда-то и так опротивели сейчас.

Кутерьма победы обращается жгучим бессилием, тупой болью в затылке извещающим о своем существовании, и почему-то полная растерянность переходит в разряд выматывающей ежедневной паники, уроки заброшены, библиотека становится чужой, и во всех глазах, на нее обращенных, Гермиона видит одно и то же, и ответа на такой вопрос Гермиона не сыщет в книжках, не сыщет в сердце, не сыщет нигде: каждый должен найти себе свой, но Гермиона же умная, Гермиона надежная, Гермиона столько раз спасала Гарри Поттера — всех остальных разок спасти ей тоже, верно, не трудно, Гермиона точно найдет.

А Гермиона и сказать ничего никому не может: слова превратились в пытку, слова превратны, слова могут врать и скользить, слова неизменно теряют правду; Гермиона не любит слова, Гермиона не плачет по ночам, у Гермионы красные от недосыпа и сухости глаза скрыты Чарами Гламура, Гермиона старается, может.

Картины рассветов заботливы укутаны серым, не режут глаза преждевременным буйством: рассветы Гермиона собирает подобросовестней крестражей, Директорское кресло подчеркивает неправильность происходящего, хотя, казалась бы, происходящее и само неплохо справляется, и поэтому рубины кровью омывают все сны, перешептываются мелкими волнениями, гремят страхом, и только красный кривобокий крестик на разноцветной заламинированной карте греет щеки мечтательным румянцем.

Да и не мечты это вовсе — глухие к чувству долга порывы, но порывами не красят щеки, не придают блеску глазам, порывами не душат шеи и ленты, порывами не строят города, но Гермиона слишком неопределенно-личная, чтобы об этом думать.

***

Летний ветер холодит душу ужасом, будит воспоминания нежнейшим трепетом, хочется оцепенеть, остановиться, просто набраться, впитать, просто чтобы стоп, потому что уже хватит, хватит, довольно; корсет времени мешает частыми обмороками, но все твердят, что нужен он для красоты: Гермионе красоты не надо, ей, пожалуйста, два фунта чистой смелости и пять — сил и покоя, но История Магии плавает перед глазами кокетливыми звездочками, плечо Гарри не кажется больше таким незыблемым и верным, костлявое и худое, руки Рона не просятся куда-то на талию и ниже, и остается только глухое раздражение и неуслышанная мольба; и только слизеринский шарф на полу в Гостиной Старост просится в глубину шкафа, и Гермиона, чуткая и четкая ко всем мольбам, ему не отказывает.

Серые глаза смягчают глазированную кровавость воспоминаний и закатов, грубость работает рауш наркозом для страха и беспокойства, и в груди появляется долгожданное тепло, обволакивает тихо гниющий надлом, напитывает воспаление прохладой и сливками, и глаза Глотика перестают пугать своим мягким светом.

Гермиона не ищет слов: они не нужны. Гермионе хватает легких прикосновений и сиреневых разводов синяков по коже. Что-то внутри предзнаменует временность облегчения, осознает предстоящий ужас, но она просто не смеет думать, что не справится.

Гермиона сможет, вопрос, сможет ли без, но и с ей не очень-то сладко, Гермиона все ещё чувствует себя кем-то другим, она хочет, чтобы кто-то из нее это вытряс, выбил — Гермиона начинает летать на метле, потому что боится высоты.

Гермиона не хочет бояться, реветь отчаянной метелью ей тоже не улыбается, кожа на руках чешется и жаждет прикосновений смерти, Гермионе стыдно за мысли, смешно за чувства, в горле мятой суета и кофе из турки, воздух плавится просто так, разливает по небу синь, Гермионе бы никогда, но она б не прошла столько миль.

***

Чемоданы пузатятся детским счастливым «тогда» («Берти Ботс» искрятся на самом дне). Гермионе слишком нужна большая вода, Гермиона как будто своя в воде, уплывает на час за восток, рассекает синюшную гладь (и пытается не вспоминать, как орал в голове собственный слишком девчачий визг, как стояла дыбом копна волос, как лезла в глубокие раны, как щипало, как застывала вонючая кровь, как в голове тупо темнилась хворь и конца-края не было видно, не было слышно, не было, как было холодно, как сжимала горло неизбежность и все медленнее билось сердце, выталкивая кровь из ран, как стыли пальцы, как все теле превратилось в один противный холодец, тающий под жарким солнцем ужасов и потерь).

Потрескавшиеся губы болят и тянут улыбку, все внутри дрожит облегчением и болью, ноги трясутся чем-то судорожным и нездоровым, и кажется, что она начала гнить: там разводы, тут приходы, почему-то вечно хочется пить, хочется убиться пьяною, Гермионе больно так просто жить, Гермиона уезжает в дальние страны, Гермиона лелеет во снах слова, вспоминает горящие нежной яростью взгляды, Гермионе было больно тогда, но боль эту она не запомнит.

Гермиона хочет себе «теперь», у нее за спиной она сама, Гарри снова становится всем, Гарри снова горит теплом, Гермиона рада его обнять, Гермиона рада ему, а себя она забыла даже потерять, и Гермиона поднимается по трапу, лопает пузырьки тоски, ловит ощущение острого покалывания, улыбается уходящему вдаль дому и радуется, что дотерпела до конца, что не исчезла раньше времени, что ее ничего не удерживает, что сердце уже ничем не обливается, а просто бьется себе на здоровье, и это очень даже неплохо, потому что всяко лучше.

Ириски все так же беспардонно горчат, Гермиона же как прежде выезжает на безупречной памяти, осторожно касаясь перед сном мыслей о нежной сливочной сладости, сыпуче-тягучей, нужной, родной. Гермиона живет войной, но это больше не её война, Гермиона уезжает в своё "когда", блики солнца бьют по лицу, светлой горечью ломит горе, на борте корабля,

совершенно одна,

Гермиона сжимает ирис и билеты к морю.
Автор данной публикации: Rina_yanov
Рина. Первокурсник. Факультет: Гриффиндор. В фандоме: с 2014 года
На сайте с 11.01.15. Публикаций 3, отзывов 5. Последний раз волшебник замечен в Хогсе: 25.12.16
Внимание! Оставлять комментарии могут только официально зачисленные в Хогс волшебники...
 
Anastasiya -//- Анастасия. Декан. Слизерин. Уважение: 178
№4 от 20.06.18
Пони плавают в бульоне.
Шикарный стиль. Тягучий и при этом очаровывает с первого взгляда. Ёмко, сильно и горько. Спасибо)
---
Без идей жить нельзя.
 
Rina_yanov -//- Рина. Первокурсник. Гриффиндор. Уважение: 2
№3 от 27.10.16
irinka-chudo
Очень тяжёлая, надрывная история. Обычное дело для поствоенного синдрома.
В любом случае - спасибо.

вам спасибо!

Black Widow
Читала фанфик, затаив дыхание, в груди буквально сводило. Очень впечатляющая работа, спасибо Вам.

простите
 
Black Widow -//- Виктория. Староста. Гриффиндор. Уважение: 56
№2 от 20.09.16
Читала фанфик, затаив дыхание, в груди буквально сводило. Очень впечатляющая работа, спасибо Вам.
 
irinka-chudo -//- Ирина. Старшекурсник. Слизерин. Уважение: 58
№1 от 20.09.16
Хуже умных врагов только хитрожопые друзья
Очень тяжёлая, надрывная история. Обычное дело для поствоенного синдрома.
В любом случае - спасибо.
---
Художественный перевод, как поэтический, так и прозаический — искусство. Искусство — плод творчества. А творчество несовместимо с буквализмом ©
Сайд-стори к фанфику "Rise". Джералд Рид - бывший мракоборец, ставший стражем Азкабана. Его жизнь достаточно однообразна. А случайная встреча с Нарциссой Малфой привнесла в его мир совершенно новые краски.
Гермиона и Драко живут в мире без магии, но как они решились так кардинально поменять свою жизнь? И смогли ли забыть прошлое и жить дальше, несмотря на оставшиеся шрамы?
Решили, что будем призывать?
Почему-то окружающие всегда, всю его жизнь считали, что у Северуса быть не может каких-нибудь этаких планов! Но в этот-то раз, к чертям собачьим, у него есть такой план!
В конце прошлого года в одном из российских лицеев появился аналог того самого Хогвартса, в котором так мечтают учиться многочисленные поклонники «поттерианы».

Узнать подробнее
а также посмотреть всех друзей
Заказать забор зима 2018 самая низкая цена на заборы из штакетника в 2018 2146835.ru.

1 курс

Гарри Поттер и Философский камень

подробнее

Чжоу Чанг

Член Отряда Дамблдора

подробнее
 
Хогс, он же HOGSLAND.COM - фан-сайт по Гарри Поттеру. Здесь вы найдете фанфики по Гарри Поттеру, арты, коллажи, аватарки, клипы, а также интересные новости фандома
Никакая информация не может быть воспроизведена без разрешения администрации и авторов работ
Разработка и дизайн сайта - Dalila. Дата запуска - 15.08.2014
Dalila © 2014-2019. Контакты: admin @ hogsland.com