Женщина смотрит на сетку солнечного кружева и задерживает дыхание, чувствуя как по коже медленно, тягуче ползут мурашки.

Год. Уже ровно год она каждое утро смотрит на яркую до бесконечности, прекрасную до помутнения рассудка звезду, но всё равно не может насладиться этим моментом, этой невероятной силой, которая сокрушительными волнами расходится во все стороны, едва ли не сбивая с ног, но оставляя тёплый свет на руках, шее, ключицах, губах. И… его будто возможно попробовать на вкус.

Солнце, такое величественное тело, было до невозможного близко. Лишь толстое стекло и несколько тысяч километров тёмной материи, неба, чёрный бархатный цвет которого ослеплял своим простором, отделяли её от невероятной энергии, непостижимой для человеческого разума.

Нарциссе иногда даже казалось, что она может слышать [i]запах[/i] космоса и завораживающих взрывов поверхности звезды, вырисовывающих немыслимые узоры — капли, капли чистого-чистого янтаря, яркого до осмелившегося на жизнь безумия и хрупкого до рассеивающегося на прах дыма.

Женщина сглатывает и дрожащими руками снимает очки, сразу начиная жмуриться. В этой комнате нельзя находиться без них, но Нарциссе [i]хочется[/i] увидеть Солнце без затемнения. Хотя бы две секунды. Две секунды, которые могли бы отпечататься в памяти, как клеймо — на теле, как боль — в сердце, как надежда — в уме.

И Нарцисса поднимает веки.

Свет, его так много, как и тех более тёмных пятен, отчётливых кривых линий и чёрных полос.

Женщина опускает голову и снова быстро надевает защиту, начиная часто моргать и дышать.

Пыль, не иначе. Они все были пылью перед [i]этим[/i]. Но подобная мысль не подавляла, а возрождала. Просто потому что внутри что-то так сильно цеплялось за сердце, что становилось даже страшно от той самой силы и этого всепоглощающего чувства.

Оно и было сладким.

* * *

На мостике было душно. Гарри нервно поправлял алый воротник формы и едва ли обращал внимание на мерцающие звезды за стеклом. Куда важнее были эти голограммы, здесь и сейчас, которые показывали все грехи чёртовой новой системы «Бекки-eva».

Несколько астероидов смогли пробить корабль. Отсеки были повреждены и срочно нуждались в ремонте.

Поттер со злостью кинул очки на стол и сел в кресло, проводя мокрыми от пота ладонями по лицу. Борода колола кожу.

Почти вся команда во [i]Сне[/i]. Он сам же мало что может сделать один. Не просить же нежных учёных, мозги которых дороже всего этого вместе взятого, высунуть голову в открытый космос, чтобы заделать дыру в металле?

Гарри громко и раздражённо вздыхает, мысленно проклиная Грейнджер за то, что та посчитала, будто десяти [i]Бодрствующих[/i] хватит для того, чтобы поддерживать порядок на таком огромном корабле.

Парень поправляет волосы и опять морщится.

Он не знает, что ему делать.

* * *

— Как там дела с [i]Садом[/i], миссис Малфой? — Женщину останавливает Кингсли, нарочито медленно спрашивая. Он прямо и резко держал спину.

Нарцисса же мягко останавливается и внимательно начинает осматривать мужчину, будто выискивая какой-нибудь подвох.

— Всё хорошо.

Она быстро отворачивается и идёт дальше, начиная нервно тереть костяшки рук белыми длинными пальцами, всё ещё ощущая взгляд помощника капитана.

За эти годы большинство членов команды так и не признали её. Возможно, так вышло из-за нелепой замкнутости, а может — дурной славы мужа. Женщина точно не знает. Но чувствует себя и вправду крайне неуютно: ей всегда хочется спрятаться от чужих взглядов.

Что она и делает.

В [i]той[/i] комнате.

* * *

Тишина наполняла комнату невыразимым спокойствием. А зелень — той самой полнотой внутри.

Здесь было красиво, Лавгуд не отрицала, как это любил делать Аластор.
Малфой постаралась. Такой женщины, что любила свое дело до ожогов на руках, беловолосая ещё не встречала.
И не ожидала встретить.

Как бы это ни было странно, но девушка слышала шёпот растений и видела их ласковые прикосновения друг к другу, этих красивых кусочков зелёного волокна, мягких, хрупких, безнадёжных.

И, наверное, если бы они могли любить, они бы любили.

Сильно.

Ярко.

До [i]слепоты[/i].

* * *

В костюме было жарко. Мужчина чувствовал, как капли пота быстро скатываются по шее. Нужно было скорее снять эту дрянь с тела, чтобы в конец не задохнуться.

Но сейчас, по правде говоря, было не до этого.

Кингсли яростно приставил к стене Гарри, схватив за грудки и даже приподняв его над полом. Голова мальчишки стукнулась о металлическую панель. Он почувствовал, как тупая боль разнеслась по телу в одно мгновение.

— Думаешь, если выше по званию — можешь не прислушиваться к моему мнению? — мужчина говорил озлобленно, в его глазах плескался гнев и слепая решимость. — Ошибаешься, Поттер.

И резко отпустил. Потом быстро вышел из осточертелого помещения, попутно пытаясь стащить с себя костюм, шлем от которого он уже давно швырнул в стенку.

Гарри поморщился и в порыве гнева стукнул кулаком по столу. Он часто дышал, пытаясь что-то мгновенно придумать. Но в голове вертелись лишь неприятные воспоминания.

Как из-за него в Кингсли чуть не врезается огромная ледяная глыба по вине парня, его неосмотрительности. Он полагал, будто они успеют всё починить до нового потока, поэтому-то и тянул до самого последнего.

И что в итоге?

Что?!

* * *

Гарри не может уснуть. Он надевает форму, умывается и смотрит на себя в зеркало.

Кингсли прав.

[i]Всего лишь глупый мальчишка.[/i]

Парень быстро шагает, пересекая множество отсеков и наконец заходит в самый необходимый, жмурюсь от некого удовольствия. Ведь именно здесь было так легко дышать и так тихо.

Но в [i][Саду/i] есть кто-то ещё. Парень это чувствует, а затем и вовсе замечает хрупкую тень.

Женщина тянет руки к одному из огромных цветков, бережно касаясь пальцами серых в темноте лепестков. И Гарри на один момент даже показалось, будто и другие цветы желают ласки учёной, незаметно «подкрадываясь» к ней всеми возможными и невозможными способами.

Поттер сглатывает и поправляет очки. Смотрит на Нарциссу он недолго. А потом и вовсе как-то странно съёживается, уходя очень тихо.

Ему… было и вправду жаль её.

* * *

Луна смотрела на тело, не мигая. В её глазах не было слёз. Зато внутри всё горело, обжигало сердце.

И она нажала на кнопку, тогда как мёртвый Аластор в миг стал объят яростным огнём.

Девушка тихо выдохнула и опустила голову. Она видела, как Поттер старался то отвернуться, то глядеть за стекло, на звёзды, к которым он давно потерял интерес.

Ведь [i]он[/i] виновен в этом. Из-за его поспешных решений погиб верный своей профессии человек, пусть ворчливый, но добрый.

Кингсли ничего не сказал, только задел парня плечом. Ему было отвратительно видеть его.

Нарцисса обнимала себя плечами. Лишь пепел остался. Чёрный, неприятный такой. Страшный.

Она обернулась на Гарри. Его спина была согнутой, в глазах блестели слезы. И миссис Малфой вдруг захотелось его обнять.

Чтобы [i]он[/i] не чувствовал себя одиноким.

Правда, женщина не позволила себе этого, посчитав неправильным. Но, уходя, едва ли коснулась пальцами его руки.

И этого было достаточно.

Для многого.

* * *

Всё дело было в том, что при новом движении корабля, отказал один из двигателей. И его требовалось заменить на новый. А там… было слишком жарко. Кожа плавилась.

И если Муди выполнил свой долг с честью, то теперь необходимо было удостовериться во всём, снова отправившись в открытый космос, заделав ещё несколько «дыр» до начала нового «дождя» из астероидов.

Почему экспедиционный полёт обернулся этим? Почему?

Гарри не мог понять.

За что? За какие грехи? Чем они заслужили эти смерти, эти разбитые сердца? Чем?!

А ещё Поттер не мог поверить, что слышал голос Малфой с этими идиотскими помехами — будто шипение змеи. Такой тихий, будто она была совершенно спокойна и счастлива.

— Знаешь, ты не виноват. Ошибки совершают все. Просто нужно стараться найти нужный путь. Всегда.

Нарцисса смотрела на него через стекло. На той стороне.
Он не видел её лица, всё это из-за несчастного шлема.
Но парень чувствовал по голосу, что она улыбалась.
Ласково так, мягко.

Поттер немедленно приказал ей вернуться, просто потому что не мог потерять кого-то ещё. Не мог.

Он быстро побежал к Стыковочной, всё продолжая говорить через особый прибор с теперь молчаливой, но громко дышащей Нарциссой.

Учёные не сильны физически. Гарри знал это.

И ему было больно от этого. До крика.

* * *

Женщина смотрела на звезду. Её губы дрожали. Она знала, что осталось очень мало времени, и она не успеет вернуться.

Но ещё она была уверена: корабль полетит. В двигателе не было больше этого камня, а новый «дождь» не обрушится на металл, пробивая его.
Что же до [i]Сада[/i], так он будет цвести и дальше. Без неё.

Вдруг Нарциссе вспомнились облака на Земле, подсвечиваемые лучами Солнца, которые сейчас она видела собственными глазами безо всякого стекла. Наверное, они были на ощущения тёплым.

Она улыбнулась снова, шире, чувствуя, как слеза начала катиться по щеке.

Ей было страшно. Сжимая толстый лом, женщина чувствовала страх перед смертью.

Так ведь и умирают небесные тела.

А потом из них рождаются новые.

* * *

Поттер не помнил, как коснулся её пальцев своими. Но в его воспоминаниях навсегда останутся приподнятые уголки алых губ.

Она [i]надеялась[/i], что он придёт за ней.

Именно поэтому в ответ сжимала его ладонь даже сквозь толстую ткань костюмов, следуя за ним. Безоглядно. С чувством, полным странных эмоций.

И Гарри вдруг подумал о том, что Нарциссе никогда и не нужно было стремиться к Солнцу.

Ведь она [i]уже[/i] была им.