Ваше местоположение на карте Хогса:  Главный зал Библиотека Фанфик «Сыновья любовь»
 
 Кубок Хогса 2020   Гриффиндор 
Интервью с liset. Старшекурсник Хогса, фикрайтер.
Небольшое расследование на тему, является ли Флитвик вторым Бенджамином Баттоном, и чем так интересен актер Уорвик Дэвис .
Сделано на конкурс Музафик. Иллюстрация к очень смешному фику "Маленькая армия психов Поттера" перевода Nimfador'ы.
Продолжаем ежегодное межфакультетское состязание за Кубок Хогса. В прошлом году пальму первенства захватили студенты Слизерина. Удастся ли им удержать Кубок? Или на этот раз он перейдет другому факультету? Приглашаем всех авторов и просто активных студентов Хогса поучаствовать в этом увлекательном состязании! Гриффиндор (15) | Слизерин (10) Равенкло (2) | Хаффлпафф (1) ВСЕ РАБОТЫ КОНКУРСА
Дорогие волшебники, предлагаем вашему вниманию новый конкурс, который, надеемся, будет не только увлекательным, но и полезным. Коллажи (16) | Арты (2) | Клипы (1) | Фики (8) ВСЕ РАБОТЫ КОНКУРСА
Новый пост на стене у Torry23
Новый пост на стене у Torry23
Новый пост на стене у Clear_Eye
Новый пост на стене у Агапушка
Новый пост на стене у Агапушка
Новый пост на стене у Агапушка
Новый пост на стене у Агапушка
Новый пост на стене у Laya_CB
Новый пост на стене у ariyskaya__
Новый пост на стене у ariyskaya__
Вы очень поможете нашему проекту, если распространите баннер Хогса:
Узнать подробнее
а также получить галлеоны в подарок
Уважаемые волшебники, рады представить вашему вниманию революционное и, будем надеяться, перспективное начинание – Клуб переводчиков.
В свете последних событий, с аукционом и нашим общим банкротством вэлком в этот пост. Расскажу секреты заработка ;)
Фанфик «Сыновья любовь» 13+
Библиотека 02.05.20 Отзывов: 0 Просмотров: 3441 В реликвиях у 1 чел. +1
Автор
Статус
Автор обложки: Агапушка
Миссис Забини была пьяна постоянно — её глаза блестели оливковой влажностью и хмелем, помада на губах оставалась идеальной и свежей, а черная тушь не смывалась даже тогда, когда она хохотала до слез. Она была божественно прекрасной, и он это знал как никто другой.
Размер: драббл
Жанр: драма, романтика
Предупреждения: ОЖП
Категория: Волдеморт побежден, вне Хогвартса, инцест
Пейринг: Блейз-миссис Забини
Персонажи: Блейз Забини, миссис Забини
9.3
Голосов: 3
Выставлять оценки могут деканы, старосты и старшекурсники.
Если вы относитесь к этой группе, пожалуйста, проголосуйте:
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10

Будут читать 1 чел.

Ждут проду 0 чел.

Прочитали 1 чел.

Рекомендуют 0 чел.

После войны было трудно. Точнее, не так: после войны было безнадежно скучно. Особенно скучно было Блейзу: он, привычный к постоянным развлечениям, не успел понять тот момент, когда остался в хмуром одиночестве.

Друзей у Блейза было много всегда: он никогда не бывал один и часто находился в больших компаниях; он не мелькал мимолетно в толпе, а обычно возглавлял эту самую толпу — если, конечно, речь шла о вечеринках, алкоголе и таблетках. В противном случаем ему было неинтересно и скучно, а когда Блейз скучал, то скатывался в глубокую пучину отвратительного депрессивного настроения, из которого обычно вылезал прежним весельчаком, готовым веселиться до утра.

Однако, после войны его друзья не могли в полной мере насытить его жажду удовольствий — Драко таскался по судам, пытаясь отмыться от налипшей к нему грязи и вытащить из говна свою мать, которой едва не впаяли срок, как и его папаше (слава Мерлину, что благородный Поттер снова явился и всех спас); Дафна отчаянно и безнадежно страдала по бросившей её Трейси (кажется, основательно поредевшие счета Гринграссов отвратили красотку Дэвис от своей девушки и заставили переключиться на более богатую дичь); Пэнси вообще напоминала овощ; Тео пытался заставить свою семью смириться с его гомосексуальностью, а Блейз... Блейз тоскливо бухал в одиночестве, потому что считал, что беспокоить друзей предложениями поразвлечься в такое тяжелое время не совсем правильный поступок. И пусть моралистом он не был, но звать ту же Пэнси — основательно подсевшую на какие-то маггловские седативы — казалось ему почти кощунством.

Драко, если выбирался на полчасика, то только ныл; Дафна хлюпала соплями, а Пэнси бессмысленно улыбалась. Блейзу казалось, что он участвует в стремном уродском спектакле, где у актеров снесло башку, а сценарий утопили в унитазе.

Блейза война не задела совершенно. Весь седьмой курс для него был блаженной эйфорией ничегонеделанья — он бессмысленно ходил на уроки, бессмысленно трахался с Дафной, бессмысленно курил марихуану за теплицами в компании хаффлпаффцев и бессмысленно писал письма матери.

Мать обеспечивала ему лучшую жизнь с самого детства. У Блейза всегда были самые дорогие игрушки, самая эксклюзивная одежда и самые лучшие учителя — мать спала то с министром, то с замминистра, то ещё с кем-то. Она постоянно была замужем, количество влиятельных любовников превышало все мыслимые и немыслимые границы, но Блейзу было плевать. У него всегда было достаточно карманных денег и снисходительного материнского позволения на все что угодно, а её влияние было способно замять любой скандал.

Блейз в скандалах не фигурировал, это казалось ему слишком скучным. Мать смеялась: она его обожала, но в каком-то странном и непонятном для него смысле. И в конце концов, она была лучшей матерью.

На пятом курсе, когда она застала Блейза с его первой сигаретой, то единственной её реакцией был смех и предложение купить табак получше; когда на шестом узнала, что он втихомолку таскает её коньяк, то прекратила запирать погреб; когда на седьмом узнала, что он трахает Дафну... короче говоря, мать знала о нем всегда и все: Блейзу это даже казалось удобным, потому что её контроль был совсем ненавязчивым.

Конечно, война немного задела и их тоже. Матери пришлось продать пару украшений и хорошенько заплатить кому-то за молчание — уж она-то желала возвращения Лорда как никто другой, но в целом жизнь билась все в том же ключе. Нет, слава Мерлину, что с его матерью все было в порядке — миссис Забини всё так же сидела вечерами в кресле с бокалом коньяка и привычно укладывала голову сыну на колени; она продолжала навещать в министерстве своих любовников, часами разглядывала глянцевые журнальчики с новыми фасонами мантий и едко комментировала вслух особо неудачные наряды. Блейз в ответ глубокомысленно молчал — после второй дозы экстази слова застревали глубоко в горле, и вместо разговоров со смеющейся матерью он включал проигрыватель и тянул её танцевать.

— Ах, мой ангел, — мать обвивала тонкими загорелыми руками его шею и позволяла вертеть себя в чарующем жутковатом ритме новой мелодии — Блейз разворачивал её спиной к себе, и она откидывала голову на его плечо, беспрестанно смеясь.

Миссис Забини была пьяна постоянно — её глаза блестели оливковой влажностью и хмелем, помада на губах оставалась идеальной и свежей, а черная тушь не смывалась даже тогда, когда она хохотала до слез. Она была божественно прекрасной, и он это знал как никто другой.

Блейз, когда желал подразнить мать, иногда так её и называл: "миссис Забини", чаще в шутку или когда был слишком плох, чтобы соображать; мать злилась и могла ударить его по лицу — не сильно, но достаточно обидно, чтобы он понял свою ошибку и прекратил издевательства. Она вообще не любила, когда он обращался к ней вежливо; ему же всегда казалось, что она ненавидит тот факт, что по какой-то причине оказалась матерью. В этом не было ничего удивительного: Блейз знал, что она родила его то ли в шестнадцать, то ли в семнадцать, но его это совсем не волновало.

Мать была готова спонсировать все его развлечения и позволять кататься в роскоши. Ему даже не нужно было ходить на работу: тех денег, что у них были, хватило бы на пять поколений жутких транжир, и они оба это знали. Поэтому Блейз и развлекался. Вместо встреч с друзьями он таскался по самым злачным местам Англии, иногда натыкаясь в них на Пэнси — та обычно являлась завсегдатаем наркокартелей в Лютном, и тогда ему перепадал быстрый секс в туалете. Ещё чаще он встречал Дафну, но только её, на удивление, в борделях: обычно в окружении длинноволосых красоток, поразительно напоминающих Дэвис, а Драко... Драко даже в этом оказался разочаровывающе скучен и просто шатался по барам, которые для Блейза давно стали детским садом.

Ему было скучно, и его скуку могла развеять только мать. Если, конечно, у неё было на то настроение.

Обычно мать утягивала его в кальянную, наливала коньяка и звала играть в бильярд; он никогда не отказывался. Блейз терпеть не мог выслушивать её истории о прошлом, отце и прочей чепухе, но после пятого стакана её обычно пробирало на ностальгию, и ему приходилось тоскливо вслушиваться в певучие звуки её голоса.

— Знаешь, я когда-то любила твоего папашу, — говорила ему мать в один из послевоенных вечеров, вальяжно лежа рядом с ним. Её распущенные волосы блестящими черными змеями вились на белой кожаной обивке дивана, а острое надменное лицо было едва ли заметно за томно-розовым облаком кальянного дыма.

Блейз отвлекся от бутылки с коньяком и вопросительно приподнял бровь. Мать улыбнулась — он даже со своего места заметил, как блеснула тонкая усмешка на её губах.

— Не смотри на меня так, мой ангел, — хрипло приказала она, — я любила твоего папашу. Но тебя люблю намного больше.

Блейз в ответ только хмыкнул и содрал пробку. Он прекрасно знал, что мать его любила.

Она, пожалуй, была самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел: вечно молодая, вечно красивая, с длинными густыми волосами, пахнущими жаром и песком; мать напоминала горячую южную ночь — он не дал бы ей больше двадцати пяти, а рядом с ним она и вовсе смотрелась ровесницей, но на самом деле ей было намного больше.

Ему нравилась танцевать с ней. Мать взмахом палочки меняла пластинки, и маггловские певички начинали заунывно голосить сопливые лиричные песни, а Блейз увлекал её в середину комнаты.

— Ты очень красивая, знаешь? — неоднократно шептал Блейз ей на ухо, мягко обворачивая руки вокруг тонкой осиной талии, перетянутой жестким корсетом; мать лукаво глядела на него из-под длинных черных ресниц и улыбалась понимающе-ласково. Это ему тоже нравилось.

— Конечно знаю, мой ангелочек, — на полном серьёзе отвечала она и хватала стакан с недопитым коньяком, который довольно быстро допивала, лениво покачиваясь в его объятиях. Утром Блейз трезвел, а вместе завтрака выкуривал сигарету-другую, мать же до полудня и не появлялась вовсе.

Они были постоянно пьяны и веселы. Мать была такой весь год, пока его не было дома, а Блейз делался её мужским подобием в недолгие летние месяцы, но после окончания школы все пошло наперекосяк, а война и вовсе заставила желать развлечений с ещё большей силой. И она понимала его, как никто другой.

Никто из его друзей не мог понять этой безумной сумасшедшей тяги к запретному, вредному и табуированному; никто из них не понимал истинную сладость чувственного наслаждения — и не только женщиной, но и дозой хорошего чистого кокаина. Для испорченных слизеринских детишек это было знакомо, приятно и обыденно; Блейз же искал в этой обыденности новые грани порочности и находил их снова и снова. Мать делала всё то же самое, но только на целых шестнадцать (или семнадцать?) лет больше, поэтому и выглядела иногда сытой тем, что ему ещё не приелось.

Поэтому Блейз не видел ничего необычного в том, что влюблен в собственную мать, потому что в его представлении это было чем-то закономерным и обычным как смешать водку с коньяком и выкурить косяк с марихуаной. Ничего необычного, но вставляет так, что сдохнешь от удовольствия.

И она знала это: он видел понимающий снисходительный блеск её темных глаз и подрагивающую алую линию чувственного рта — мать смотрела на него и не сдерживала тонкую всезнающую улыбку, когда Блейз нарочно задерживал её ладонь в своей или прижимал слишком близко во время очередного пьяного танца. Она ждала, или, лучше сказать, выжидала. И дождалась.

Он расчесывала волосы перед зеркалом, и они блестели мерцающим шелком в её пальцах. Блейз задумчиво курил — на удивление, обычные сигареты, а не свой излюбленный косяк, но пьян был порядочно.

— Нет, ну ты представляешь, и этот отвратительный Кингсли мне говорит...

— Я купил тебе цепочку, — резко прервал её Блейз; мать мгновенно замолкла на середине монолога о соблазнении министра.

Мать недоуменно вскинула брови и отложила в сторону костяной гребень; он наконец докурил и направился к матери. Этот вечер был не похож на предыдущие: слишком тихий, без музыки, пусть на столе и сияли тонкие белые дорожки кокаина. Блейз к ним не притронулся, потому что хотел другого.

— Цепочку?

Он пожал плечами и вытащил из кармана маленькую бархатную коробочку. Цепочка была красивая — загадочно поблескивающая жемчужная нить. Мать улыбнулась почти радостно.

— Какая красота, ангел мой! Застегнешь?

Она небрежно перебросила лавину кудрей на левое плечо и нетерпеливо цокнула ногтями по гребню. Блейз набросил нить ей на шею, воровато коснулся пальцами горячей загорелой кожи, чуть задержался, а потом принялся возиться с замочком. Она смотрела на него через отражение в зеркале, и, он был готов поклясться чем угодно, усмехалась.

— Вот и все.

Мать преувеличенно заинтересованно оглядела дорогое украшение, потрогала круглые камешки и улыбнулась ещё шире, обнажая ровные белые зубы. Она поднялась: мягко и неторопливо. Сегодня на ней был тонкий шелковый халат, небрежно перехваченный широким золотистым поясом. Она не смущалась даже спущенной ткань с плеча и кружевной комбинации, которая коварно просвечивалась через полупрозрачную ткань. Мать была божественна хороша.

— Какая красота. Ты такой милый!

Мать вдруг повернулась и взглянула на него привычным взглядом из-под ресниц и улыбнулась ещё шире — и эта странная кривоватая усмешка вызвала у Блейза дрожь. Он невольно замер, когда легкие красивые руки вдруг потянули завязки и пояс в сторону; судорожно сглотнул, когда черная ткань мерцающей тряпкой упала к ногам. Мать спустила с плеча черную бретель и склонила голову на бок. В темноте её глаза блестели тяжелым влажным блеском драгоценных камней, а подаренный жемчуг по сравнению с ней казался дешевой стекляшкой.

— Иди ко мне, мой ангел, — низким, опасно вибрирующим тоном позвала она, продолжая с нарочитой медлительностью стягивать кружево.

И Блейз пошел. Он любил только три вещи: развлечения, деньги и свою мать. И как хорошо вышло, что она любила его в ответ, верно?

Наверное, именно поэтому миссис Забини тягуче и томно рассмеялась, когда Блейз в привычном ласковом жесте притянул её к себе и прижался губами к тонкой лебединой шее. На вкус она была круче, чем самый дорогой и сладкий коньяк.
Автор данной публикации: liset
Евгения. Старшекурсник. Факультет: Слизерин. В фандоме: с 2015 года
На сайте с 18.05.19. Публикаций 60, отзывов 40. Последний раз волшебник замечен в Хогсе: 19.01.21
Внимание! Оставлять комментарии могут только официально зачисленные в Хогс волшебники...
«А ещё… Ещё Делакур не видит, как на неё смотрит Император – так, словно она сама и есть пламя, пышущее жаром и хватающее своими злыми языками облака в небе.» Кроссовер с "Огонь и Ветер" Рины Море. Написано на Зимнюю Фандомную Битву 2020 (для команды WTF HP Cross Time 2020).
Лили Эванс с каждой минутой все больше бесилась, кулачки нервно сжимала и смотрела на до коликов счастливого Поттера, не понимая, что с ней вообще не так. Джеймс будто нарочно со всеми здоровался, мило щурясь, даже не замечая, как бледное личико искажалось, краской заливаясь.
Решили, что будем призывать?
Сделано для команды Снейджера на ЗФБ, куда меня занесло благодаря приглашению Aquamarine_S. Полный вариант арта - в посте. Ибо оно рейтинг :) А еще этот арт - подарок на день рождения Akya! C прошедшим, Лесь!
Интервью с Vasilina. Староста Хогса, коллажист.

Узнать подробнее
а также посмотреть всех друзей

6 курс

Гарри Поттер и Принц-полукровка

подробнее

Лили Поттер (Эванс)

Мать знаменитого Гарри Поттера, член Ордена Феникса, выпускница школы Хогвартс

подробнее
 
Хогс, он же HOGSLAND.COM - фан-сайт по Гарри Поттеру. Здесь вы найдете фанфики по Гарри Поттеру, арты, коллажи, аватарки, клипы, а также интересные новости фандома
Никакая информация не может быть воспроизведена без разрешения администрации и авторов работ
Разработка и дизайн сайта - Dalila. Дата запуска - 15.08.2014
Dalila © 2014-2020. Контакты: admin @ hogsland.com