Гомес и Мортиша Аддамс не подыскивали нового ребенка: они уже воспитывали двоих прекрасных детей — Уэнздей и Пагсли. Еще один малыш однозначно не был их целью, когда Гомес пригласил Мортишу поехать с ним в Англию, где собирался провернуть очередную совершенно дикую деловую аферу (он не сомневался, что это пойдет бизнесу только на пользу: в конце концов, всегда так и получалось). Но именно в Англии, на случайной улице в ужасающем районе, полном зеленой травы и одинаково скучных домов, они увидели его — худого темноволосого мальчика в поистине отвратительной одежде.

«Какой родитель станет одевать своего ребенка в такие лохмотья?! — ужаснулся Гомес. — Хотя в таком странном районе этого следовало ожидать… Все женщины в розовых платьях с кучей оборок. Может быть, они сумасшедшие?»

Обычно Гомес не совал нос в то, как живут другие. Люди были вполне способны принимать решения самостоятельно, поэтому он не навязывал свои взгляды. И только когда дело доходило до детей, не мог сдержать осуждения: родители должны относиться к своим детям с любовью и уважением. Поэтому Гомес подумал, что поговорить с этими маглами будет вполне уместно. Возможно, он даже навестит их вместе с бабушкой Аддамс. Той явно придется по вкусу идея вернуться в Англию, чтобы открыть людям глаза на их пренебрежительное отношение к заботе о ребенке. Тем более ее предки были родом из Англии, и лишь когда чистокровные стали притворяться светлыми волшебниками, переехали в Америку. Они с Мортишей уже проходили мимо, когда женщина-магл начала затаскивать мальчика в дом за ухо. Да, кивнул самому себе Гомес, он определенно натравит на них свою кровожадную мать. Но на следующий день все разрешилось само собой.

Вернувшись с инвестиционного форума, он услышал, как из ванной их номера в отеле доносится громкий детский визг. Гомес с любопытством изогнул бровь. Он подхватил купленный накануне цеп с шипами и, подойдя к двери, прислонился к косяку, расплываясь в счастливой улыбке. Тот самый мальчик, которого они видели, визжал от удовольствия, сидя в пенной ванне, пока Мортиша его отмывала.

— Только посмотрите на это! — рассмеялся Гомес. — Как ты увела его от маглов?

Мортиша довольно улыбнулась.

— Они так восприимчивы к магии. Британскому Министерству следует усовершенствовать свои чары для полной уверенности, что с маглами ничего не случится.

— С ними что-то случилось? — спросил он, приподняв бровь, и подбросил в руке увесистую шипастую гирю, венчавшую цеп.

— Возражаешь? — в голосе Мортиши отчетливо были слышны стальные ноты.

Гомес снова широко улыбнулся.

— Нисколько! Я просто хочу знать, нужно ли нам уже уезжать из страны или нет.

Улыбка Мортиши смягчилась.

— Никто ничего не узнает… пока не станет слишком поздно.

— Великолепно! Уэнздей и Пагсли будут в восторге!

Мортиша повернулась к мальчику с довольной ухмылкой.

— Ну, Гарри, ты рад, что скоро познакомишься со своей семьей?

— Да! — объявил Гарри и, высоко подняв руки, зашлепал по воде. Брызги полетели на Мортишу, но та никак не отреагировала. Она выглядела скорее позабавленной, чем раздраженной.

Гомес громко рассмеялся.

— Лови, Гар!

Он бросил ему металлический шар с шипами. Тот замер в дюйме от лица Гарри, а затем со звоном упал на дно ванны.

— Он волшебник! — со смесью удивления и восторга воскликнул Гомес.

— К счастью, — протянула Мортиша, прижав Гарри к груди. — Осторожнее со своими игрушками, Гомес. Гарри еще совсем ребенок.

— Нонсенс! Я играл с цепами уже в колыбели! — возразил Гомес, и она ласково улыбнулась.



— Ты убила их? — спросила Уэнздей с каменным лицом. — Ужасных маглов. Пытала их?

Мортиша улыбнулась дочери, удобнее устраиваясь в плетеном кресле с большой спинкой.

— Я все расскажу тебе, когда ты станешь старше, дорогая.

Уэнздей поджала губы и скрестила на груди руки. Она явно думала, что уже достаточно взрослая, чтобы узнать подробности.

— Сколько времени понадобится бабушке Аддамс, чтобы вылечить его своими зельями?

— Совсем недолго! — ответил Гомес, вбегая в комнату с трубкой в руке. Остановившись рядом с детьми, он подмигнул им. — Бабушка — чудотворец, как вы все знаете! — Гомес кивком указал на Пагсли, которого его мать исцеляла несчетное количество раз.

Уэнздей обернулась к младшему брату со злой ухмылкой.

— Может быть, нам стоит проверить, сможет ли она исцелить двух мальчиков одновременно?

И, прежде чем Пагсли успел ответить, Уэнздей повернулась и исчезла в глубине особняка.

— Хорошо, — надувшись, тот поплелся за ней следом. — Но давай обойдемся без ударов током. Я не мог есть в течение нескольких недель после прошлого раза!

Мортиша счастливо улыбнулась, глядя на мужа.

— Мне очень нравится, когда дети так хорошо ладят. Гарри идеально впишется в их компанию. Nous avons une belle famille*.

— Cara mia**, — выдохнул Гомес и упал на колени перед ней. — Ты же знаешь, что со мной происходит, когда ты говоришь на французском, — он поднес ее руку к губам и запечатлел горячий поцелуй на тыльной стороне ладони.

Ресницы Мортиши задрожали.

— Monsieur…*** — поддразнила она.

Гомес застонал и проложил дорожку поцелуев по ее руке.

— Mon amour! Mon beau mari…****

Он заключил жену в объятия и страстно поцеловал. Внезапно раздался низкий рев, и Гомес отпрыгнул от Мортиши, вытирая помаду с губ.

— Ларч! Что случилось?

Тот снова замычал, но уже более членораздельно. Глаза Мортиши расширились от страха.

— Дети… — прошептала она, а затем выбежала из комнаты. Гомес поспешил за ней.

Они нашли Уэнздей и Пагсли в коридоре второго этажа.

— Дети! Что случилось?

— Питона больше нет! — закричал Пагсли.

— Питон? Какой питон? — непонимающе переспросил Гомес.

Уэнздей невозмутимо подняла бровь.

— Тот, что должен был съесть Пагсли.

Гомес коротко рассмеялся.

— Изобретательно! Мне нравится!

Уэнздей кивнула, собираясь ответить, но их прервало громкое шипение.

— Это детская! — испугано проговорила Мортиша. Она хотела было войти, но Гомес поймал ее за руку.

— Осторожно, любимая. Я пойду первым. Ларч, мой меч! — крикнул он. Дворецкий бросил ему оружие, и Гомес, ловко поймав его за рукоять, рассмеялся. — Превосходно! Что ж, снова ринемся, друзья!*****

Гомес бросился в детскую, но зрелище, представшее перед ним, оказалось совершенно неожиданным. Малыш Гарри сидел в своей кроватке вместе с огромным питоном, обвившимся вокруг балясин и заполнившим почти весь матрас. Они шипели друг на друга, явно разговаривая.

Гомес воткнул меч в пол и оперся на рукоять.

— Ну… — начал он, но замолчал, не находя слов.

Мортиша гордо улыбнулась.

— Я же говорила, что он впишется.



— Я хочу в Хогвартс, — серьезно заявил однажды Гарри.

Гомес посмотрел на сына, оторвав взгляд от старинного пистолета, который полировал на столе.

— Твои брат и сестра отправляются в Ильверморни.

Гарри кивнул. Он замер на почтительном расстоянии, выглядя довольно чопорно: на нем были классические брюки и жилет, а на шее завязан ярко-зеленый пластрон******. В отличие от отца, с тех пор, как ему исполнилось четыре года, Гарри предпочитал носить только такие галстуки.

— Я знаю, отец. Но, скорее всего, Хогвартс — это место, где учились мои родители.

— Мы не знаем наверняка, были ли они волшебниками, — ответил Гомес.

Гарри насупился.

— Бабушка Аддамс сказала, что, когда я был ребенком, ей пришлось вытащить из моей головы крестраж.

Гомес сердито нахмурился: Гарри не следовало этого знать в десять лет.

— Ей не стоило говорить. Такая магия опасна, а я занимаюсь черной магией с тех пор, как впервые надел подгузники!

Гарри вздохнул.

— Хогвартс кажется отличной школой.

— Хорошо, — Гомес сузил глаза и, вскочив на ноги, поднял невесть откуда взявшийся меч вверх. — Мы будем драться.

Гарри тоже прищурился.

— Идет.

Он выбрал оружие и встал в стойку. В то время как Гомес обладал огромным опытом сражения на мечах, Гарри легко давались все без исключения виды спорта, которыми он занимался с тех пор, как присоединился к семейству Аддамс.

— К оружию! — воскликнул Гомес и бросился вперед. Гарри легко парировал, и он громко рассмеялся. — Фантастика, Гарри! Давай посмотрим, что ты умеешь!

Гомес снова рванул вперед, но Гарри увернулся. Эти двое двигались вперед-назад, позволяя противнику ступить на свою половину не более чем на шаг.

— Так почему Хогвартс, Гарри?

Их мечи заскрежетали, скрестившись. Гомес качнул рукоять, усиливая напор и пристально следя за движениями сына.

— Какова настоящая причина?

— Мои родители! — крикнул Гарри, отталкивая Гомеса. Схватка продолжилась.

— Нет! — крикнул тот в ответ. Затем вскочил на кофейный столик и спрыгнул, обрушившись на Гарри всем своим весом, но тот кувыркнулся в сторону. — Это не настоящая причина!

Спешно поднявшись на ноги, Гарри повернулся к отцу. От пота его волосы прилипли ко лбу, а сам он тяжело дышал.

— Ну давай же! — поддразнил Гомес с маниакальной ухмылкой, застывшей на губах, и приглашающе поднял руки. — Атакуй меня! Хочешь в Хогвартс? Сражайся!

Взревев, Гарри кинулся на отца. Их мечи громко звякнули.

— Вот так! — воодушевленно провозгласил Гомес. — Теперь скажи мне, что в Хогвартсе?

— Волдеморт! — зарычал Гарри и выпустил меч, глухо лязгнувший о паркет. Гомес остановился. — Он все еще жив. Должен быть жив, и я... хочу его убить. Я хочу его убить за все, что он сделал! — плечи Гарри затряслись, а глаза наполнились слезами.

Гомес по-отечески улыбнулся и кивнул, окончательно принимая решение.

— Хорошо. Ты поедешь в Хогвартс, — Гарри поднял на него свои большие зеленые глаза. — Но сначала возьмешь пару дополнительных уроков у бабушки Аддамс и еще несколько у мамы. Если хочешь попытаться убить Волдеморта, ты не сможешь сделать это без тренировок.

Широкая улыбка озарила лицо Гарри.



Хогвартс оказался дурацким местом. Именно в этом Гарри убедился в первую очередь. Несмотря на то, что большинство профессоров были компетентны, встречались и довольно нелепые личности. Призрак, преподающий историю, во времена которой не жил и потому не имевший к ней никакого отношения. Или профессор зелий, являвшийся темным волшебником, что вообще-то должно было добавить ему профессионализма, но все же остававшийся некомпетентным. Если бы бабушка Аддамс увидела, как этот мужчина с сальными волосами пытается учить студентов, не разговаривая с ними, а только крича, она бы подвесила его за пальцы ног. Но хуже всего обстояли дела с профессором по защите от Темных искусств. Мало того, что от него пахло самой гнусной магией, с которой когда-либо сталкивался Гарри, — а это о чем-то да говорило, — он еще и был пугливым, как котенок.

Гермиона сказала, что, независимо от его мнения о профессорах, Гарри должен их уважать, но он решил, что она считает так исключительно из-за чрезвычайно строгих родителей, которые не позволяли ей думать самостоятельно. Гермиона была первым человеком, кого он встретил в поезде, и, конечно же, его лучшим другом. Хотя Гарри понимал, что ей промыли мозги, заставив думать, будто взрослые не могут ошибаться, и работал над тем, чтобы разубедить ее в этом.

Впрочем, все остальное в Хогвартсе было таким же дурацким. Включая руководство школы. Так, например, директор почти вынудил Гарри заново пройти процедуру распределения после того, как шляпа отправила его в Когтевран. Лишь Гермиона радовалась этому: в поезде он убедил ее, что «орлы» — лучший факультет, ведь гриффиндорцы и слизеринцы постоянно цеплялись друг к другу. Гарри даже хотел предложить им устроить дуэльный поединок чести. По крайней мере, это помогло бы сократить количество идиотов в школе как минимум вполовину.

Вероятно, именно из-за этого самыми интересными моментами в Хогвартсе стали вещи, которые не должны были произойти. Убийство горного тролля и профессора ЗОТИ, а также похищение Философского камня, безусловно, были первыми в этом списке. Дамблдор верил, что камень уничтожен. Но как бы не так. Гарри никогда бы не отказался от такого бесценного артефакта! К тому же родители были бы вне себя от радости, увидев камень. И они были.

— Я убил горного тролля на Хэллоуин! — взволнованно сообщил он семье в свою первую поездку домой.

Уэнздей фыркнула.

— Так я еще не веселилась, — она посмотрела на Пагсли. — Мы идем охотиться на горных троллей.

Тот кивнул в знак согласия и повернулся к Гарри, который усмехнулся и тоже кивнул.

Гомес громко рассмеялся.

— Великолепно! Повесим головы над камином!

Мортиша томно улыбнулась.

— Звучит совершенно ужасно, дорогой Гомес.



Второй год Гарри в Хогвартсе прошел так же захватывающе. Таскать за собой Гермиону и Луну по всей школе в поисках гигантской змеи было очень волнительно: он слишком давно не охотился на василиска. А в конце учебного года Гарри пригласил Гермиону погостить к ним домой.

— Оборотное! — воскликнула бабушка Аддамс, узнав об их приключениях. — Я не встречала ни единой живой души, которая смогла бы его сварить в твоем возрасте, не говоря уже о том, чтобы зелье вышло таким идеальным.

Она схватила Гермиону за руку, и они закрылись в кухне на четыре дня, спустя которые Гермиона появилась взлохмаченной и с ярко блестящими глазами.

— Мне так здесь нравится! — объявила она Гарри и обвила его за шею руками, крепко обнимая.

Гарри фыркнул от смеха.

— Я так и думал, что ты будешь в восторге, — он похлопывал ее по спине, пока Гермиона в конце концов не отпустила его. — Теперь, когда ты высвободилась из бабушкиных когтей, я могу наконец познакомить тебя с моими братом и сестрой. Они только что вернулись из Ильверморни.

Уэнздей и Гермиона сразу нашли общий язык. У них была порочная сторона, которую Гарри ценил всем сердцем, — обе были умны и жаждали мести.

— Они же как рабы! — возмутилась Гермиона, едва они затронули тему домашних эльфов. — Их надо освободить!

— Мы создадим проклятие, которое убьет любую ведьму или волшебника, оскорбившего домового эльфа, — проговорила Уэнздей, склоняясь над массивной книгой, лежавшей между ними.

— Идеально! — задохнулась от восторга Гермиона.

Уэнздей вскочила на ноги.

— Мама знает самые лучшие заклинания.

И девушки умчались вглубь особняка.

— Это будет интересно, — сказал Гарри отцу, приподняв бровь.

Гомес улыбнулся и понимающе кивнул.

— Женщины в нашей семье всегда такие, — он хлопнул Гарри по спине. — Расскажи мне о дневнике.

— Дневник оказался еще одним крестражем, — начал Гарри, когда они вышли из дома и остановились посреди кладбища, окутанного туманом. — Он сделал его в шестнадцать лет или около того. Это говорит о том, что, скорее всего, существуют и другие крестражи, учитывая, что один из них был в моей голове.

Гомес кивнул.

— Ты мог стать им по ошибке?

Гарри нахмурился.

— Наверное, да. Кому захочется вложить в другого человека частичку своей души? — он покачал головой от идиотизма самой формулировки. — Но важнее то, что мы узнали: он охотится на меня. Потерял тело, но все еще жив и пытается обрести телесную форму.

— Единороги и камень, — протянул Гомес. Гарри кивнул. — Что ж, — помолчав, продолжил Гомес, гордо улыбаясь сыну. — Похоже, в следующий раз тебе придется немного больше постараться, чтобы убить его.

Гарри закатил глаза.

— Я сделал это уже дважды — трижды, если считать тот раз, когда был ребенком, — и собираюсь сделать это снова. Но иногда мне кажется, что проще просто напустить на него Уэнздей.

Гомес громко рассмеялся, запрокинув голову.

— О, пожалуйста, сделай это! Ей понравится вызов! — он снова хлопнул Гарри по спине, и они продолжили прогулку.



Они сидели в крепости из одеял и подушек. Гермиона прижалась к Гарри. Пагсли тихонько похрапывал у их ног, а Уэнздей не оставляла попыток уговорить их лечь спать в настоящую кровать.

— Мне очень нравится твоя семья, Гарри, — негромко произнесла Гермиона. В ее голосе слышалось веселье.

— Спасибо, я рад, — улыбнулся Гарри. Он поерзал на спальных мешках, которые составляли пол их форта, прежде чем продолжить: — Ты можешь приезжать в любое время. Каждое лето, если хочешь.

Глаза Гермионы расширились.

— Правда? — с надеждой прошептала она.

Гарри пожал плечами.

— Если твои родители не возражают.

— Не возражают! — выпалила она, но затем вдруг скривилась и уставилась в пол. — Они очень довольны тем, что Хогвартс — это школа-интернат.

— Им не нравится, что ты ведьма?

— Нет, не в этом дело, — покачала она головой, — Просто они сильно заняты, и у них не так много времени для меня. Им легче, если я остаюсь в школе.

Гарри решил не заострять внимание на том, как грустно это прозвучало. Гермиона точно не оценила бы такого поступка.

— Ну, мои родители любят тебя. Я даже думаю, что бабушка однажды может тебя похитить, — сказал он вместо этого, и она тихо засмеялась. — Тебе всегда будут рады здесь, Гермиона.

Ее щеки порозовели.

— Спасибо, Гарри.



Оглядываясь назад, можно было сказать: Сириусу еще повезло, что его поймал дядя Фестер, а не Ларч или — упаси Мерлин — Уэнздей. Знание, что у него есть крестный отец, который так долго пробыл в тюрьме будучи невинно осужденным, подстегнуло Гарри. Это значило, что в мире оставались люди, знавшие его родителей и не погибшие во время событий последней Магической войны.

Сириуса передали в покрытые бородавками руки бабушки Аддамс, громко присвистнувшей при этом: она словно немного влюбилась в татуированного волшебника (несмотря на его грязную тюремную робу или, возможно, именно из-за этого, трудно сказать).

Гермиона и Уэнздей тут же начали разрабатывать план, который после запуска в течение года должен был поставить британское Министерство на колени. Ради этого они даже заперлись вдвоем на несколько дней. Гарри же проводил это время, знакомясь с крестным и узнавая о покойных родителях. Затем они отправили письмо другу Сириуса, и вскоре к ним в дом постучался Римус Люпин, оказавшийся оборотнем. Все вместе они добились того, чтобы Международная конфедерация магов схватила Питера Петтигрю и доброе имя Сириуса было очищено.

Однако, несмотря на их усилия, Волдеморт все же возродился. И этому предшествовала целая цепочка событий.

Во-первых, когда Петтигрю каким-то образом сбежал из застенков Конфедерации, на четвертом курсе Гарри был вынужден принять участие в Турнире Трех Волшебников. Там он убил дракона. Ему, конечно, тут же вменили, что он не должен был этого делать, но он лишь пожал плечами:

— Вы отправляете меня на стадион к опасному существу и ожидаете, что я его не убью?

Во-вторых, Гарри попросил Гермиону пойти с ним на Святочный бал. Когда настал вечер бала, она, улыбаясь, спустилась по ступенькам в красивом платье фиолетово-голубого цвета и с собранными в высокую прическу кудрями. Она была похожа на фею. Гарри не мог перестать смотреть на нее. Они вальсировали по Большому залу, и он наслаждался каждым звенящим смешком, исходившим из ее уст. Гермиона казалась ему такой идеальной, и Гарри то и дело задавался вопросом, выглядел ли он таким же влюбленным, как его отец, когда находился рядом с мамой. Думать о них с Гермионой в таком ключе было приятно.

В-третьих, одним из заданий для чемпионов стал поиск дорогих для них людей, и Гермиону вместе с другими учениками поместили на дно Черного озера. Узнав об этом, Мортиша, выпустив мощнейшую волну магии, превратила озеро в один большой вращающийся шар воды, а Гомес, убедившись, что Гермиону и остальных доставили в безопасное место, едва не прикончил Дамблдора своим мечом.

Последнее задание Турнира тоже не показалось Гарри сложным, и он быстро добрался до Кубка, на самом деле являвшегося портключом. Последовал ритуал воскрешения и дуэль с Волдемортом. Гарри даже подумал, что это не менее забавно, чем блуждание по темному лабиринту, полному голодных монстров, доставившее ему неподдельное удовольствие. Затем, улучив момент, он вновь коснулся портключа и вернулся в Хогвартс.

Трибуны взорвались аплодисментами.

Гарри рухнул на землю.

Гермиона и Мортиша подбежали к нему первыми. Быстро оценив его состояние, они доставили Гарри в больничное крыло, однако не позволили мадам Помфри помочь: за дело взялась бабушка Аддамс. Пока она лечила Гарри, Грозный Глаз Грюм погиб в своем кабинете. Очевидно, ловушки, которые Гарри подготовил, наконец-то сработали.

— Вы хотите сказать, мистер Поттер, — спросил его тогда Дамблдор, — что убили профессора, не будучи до конца уверенным, что он самозванец?

— Я не пытался убить его, — пожал плечами Гарри. — Он весь год твердил о «неусыпной бдительности», и я подумал, что непременно должен проверить его реакцию. Я и не подозревал, что волшебники так восприимчивы к пираньям и электричеству. На самом деле это даже немного разочаровывает. — Он повернулся к Уэнздей и задорно спросил: — А Грюм оказался не очень-то бдительным, да?

Та ухмыльнулась. Гарри знал, что она счастлива: случившееся означало, что Волдеморт вернулся. Его сестра очень хотела убить старого ублюдка. И она сделала это.

Как только стало очевидно, что на пятом курсе Волдеморт подталкивает Гарри к проникновению в Отдел тайн, Уэнздей приехала в Англию. Предупредив главу невыразимцев, мудро отпустившего служащих на время ее работы домой, она расставила невероятное множество ловушек по всему Отделу тайн.

Волдеморт погиб в облаке огня, поглощенный смятением. Еще бы! Его обставила какая-то девчонка, заодно полностью истребив и всех его Пожирателей смерти!

Том Риддл просто не знал, что против Уэнздей Аддамс у него не было ни единого шанса.



— Итак, что ты собираешься делать дальше? — спросила Гермиона, усаживаясь рядом с ним.

Это был их седьмой год обучения. Волдеморт больше не воскресал: они с Гомесом нашли все оставшиеся крестражи и уничтожили их.

Гарри посмотрел на нее и ухмыльнулся. Она была невозможно хорошенькой в маленькой шапочке и ярко-синей выпускной мантии. Только, в отличие от его мантии, по краю одеяния Гермионы была пропущена золотая тесьма, обозначающая диплом с отличием. Гарри залюбовался тем, как ее темные кудри спиральками выбиваются из-под шапочки, а загорелое веснушчатое лицо светится счастьем и гордостью.

— Отец хочет, чтобы я вернулся с ними в Америку.

Улыбка Гермионы померкла.

— Ох… — невольно выдохнула она и отвернулась. — Я полагала… думала, что ты останешься. Я имею в виду, — она заправила волосы за уши, — Уэнздей теперь живет здесь.

Гарри весело фыркнул.

— Да, потому что она отказывается оставлять тебя. Особенно учитывая этот ваш маленький дьявольский план.

Гермиона поджала губы.

— Все совсем не так!

— Согласись, план все же немного дьявольский, — толкнул ее плечом Гарри и крепко стиснул кулаки, показывая, насколько, по его мнению, злобным он был.

— Ну, хватит, — Гермиона разжала его пальцы. — А если серьезно… Теперь, когда все наконец закончилось, чего ты хочешь? Чем займешься?

— Честно? — спросил Гарри, и она кивнула. — Я хочу дом и семью. Такую же дружную, в какой вырос сам. Хочу дурацкую работу, умных детей и взбалмошных родственников. Я хочу быть таким счастливым, каким меня хотят видеть мои родители. Отец считает, что это произойдет в Америке, но я сомневаюсь.

Воодушевившись его последней фразой, Гермиона снова широко улыбнулась.

— Звучит прекрасно. Уверена, отец одобрит любой выбор, несмотря на некоторую твою нерешительность в отношении Британии.

— Ага, — протянул Гарри, — но только если я сделаю правильный первый шаг.

— Какой первый шаг?

— Выбор идеального человека, — Гарри посмотрел на Гермиону и очаровательно улыбнулся. — Папа сказал, что лучший способ заполучить ведьму — это поднять бровь, улыбнуться и бросить в нее живую росомаху, — Гермиона рассмеялась. — Сириус же говорит, что мой биологический отец поступил немного по-другому.

— Как?

Гарри вытащил из кармана черную бархатную коробочку и открыл ее. Внутри оказалось кольцо с массивным бриллиантом. Он поставил его на скамейку между ними.

— Как насчет этого, Грейнджер? — он повторил почти те же слова, которые когда-то сказал Джеймс Поттер на этой же самой скамейке. — Хочешь быть моей женой?

Гермиона молча смотрела на бриллиант. Она моргнула один раз. Затем еще дважды. А потом, не произнеся ни слова, взяла кольцо и надела его.

— Допустим, да.

Улыбнувшись, Гарри наклонился и нежно поцеловал ее в губы.



Они поженились на кладбище в Годриковой Впадине у надгробия родителей Гарри. А после того, как перестроили дом его биологических родителей, поселились там вместе.

План Гермионы и Уэнздей в отношении британского Министерства остановил дальнейшее преследование маглорожденных. Спустя время Уэнздей заняла пост министра магии, и никто не осмелился указать ей, что она родилась не в Британии. Гермиона стала ее заместителем, а Пагсли еще долго оставался их лабораторной крысой.

Гарри же стал зельеваром, как и его дед по рождению, и приемная бабушка.

Но случилось и еще кое-что. Через неделю после их выпускного Люциус Малфой загадочным образом погиб, ударив своего домового эльфа ногой.