Ваше местоположение на карте Хогса:  Главный зал Библиотека Фанфик «Свидания вслепую»
 
  Кубок Хогса 2018   Равенкло   1301 балл
Интервью с Агапушкой. Староста Хогса, артер, виддер, райтер.
Даже если вы никогда не хотели побывать в Сингапуре, самое время задуматься о путешествии туда!
Я раскрашивал небо, как мог.
Оно было белым, как белый день.
Я лил столько краски на небеса,
И не мог понять, откуда там тень.
Гермиона храбрая и самоотверженная. Она пытается спасти его, не понимая, что для таких, как он, спасения быть не может.
//
Кроссовер с вселенной Marvel для конкурса «Крейзикросс», действие происходит после событий в фильме «Черная пантера» и растягивается вплоть до финала первой части «Войны бесконечности». Этот пейринг родился случайно, исключительно благодаря конкурсу и выпавшим заданиям. Автор сердечно извиняется за объем текста, за все погрешности и, конечно, за финал – так уж вышло.
Любители ангста, дарка и ужасов... Этот конкурс для вас =) Фанфики (2) | Арты (1)
Ну что, готовы к очередному безумию? Тогда добро пожаловать на «Крейзикросс» – конкурс кроссоверов с непредсказуемыми заданиями и сумасшедшими сочетаниями фандомов! Баллом здесь правит Фортуна и его величество Рандом. Если вы смелы и отчаяны, и не привыкли пасовать перед трудностями – приглашаем присоединиться к числу участников. Обещаем, что скучать вам не придется :) Итоги
Новый пост на стене у YumGana
Новый пост на стене у Della-ambroziya
Новый пост на стене у Della-ambroziya
Новый пост на стене у YumGana
Новый пост на стене у Della-ambroziya
Новый пост на стене у YumGana
Новый пост на стене у YumGana
Новый пост на стене у YumGana
Новый пост на стене у Nemesi Mellark
Новый пост на стене у Anastasiya
Вы очень поможете нашему проекту, если распространите баннер Хогса:
Узнать подробнее
а также получить галлеоны в подарок
Уважаемые волшебники, рады представить вашему вниманию революционное и, будем надеяться, перспективное начинание – Клуб переводчиков.
В свете последних событий, с аукционом и нашим общим банкротством вэлком в этот пост. Расскажу секреты заработка ;)
Фанфик «Свидания вслепую» 16+
Библиотека 11.09.14 Отзывов: 22 Просмотров: 3444 В реликвиях у 33 чел. +29
Автор
Бета
Lily Malfoy, Штуша
Статус
Автор обложки: Litisya
Это Рождество должно было стать особенным... История о борьбе с предрассудками и о том, что иногда темнота может в этом существенно помочь.
Размер: миди
Жанр: романтика
Категория: Вне Хогвартса, постХогвартс
Пейринг: Драко-Гермиона
Персонажи: Гермиона Грейнджер, Драко Малфой
9.6
Голосов: 5
Выставлять оценки могут только деканы и старосты.
Если вы относитесь к этой группе, пожалуйста, проголосуйте:
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10

Будут читать 0 чел.

Ждут проду 0 чел.

Прочитали 0 чел.

Рекомендуют 0 чел.


За шесть дней до Нового года

Это Рождество должно было стать особенным. Гермиона знала: сегодня произойдёт то, чего она ждала на протяжении уже нескольких лет: Рон наконец решится.

— Я тебя уверяю, мой братец что-то замышляет, — проникновенно делилась с ней Джинни во время обеденного перерыва ровно за неделю до Сочельника. — Я ещё никогда не видела его таким взволнованным. И эти странные вопросы, какие именно украшения ты любишь... Посмотрела бы ты на его реакцию, когда я резонно поинтересовалась, почему он не смог узнать это у тебя за пять лет, что ты его терпишь!

Гермиона с лёгкостью оправдала Рона в своих глазах, ведь она знала почему, и у неё было целых два «потому что»: во-первых, она практически никогда не носила украшений, чтобы он мог разобраться в её вкусах, а во-вторых, он и так был в курсе, какие подарки стоит дарить, а какие — категорически нет. У Гермионы был вполне определённый список, в который она вносила понравившиеся книги, перья и прочие «удачные» для подарка вещи, а ещё там же она фиксировала, что точно не желала бы получить — любой из товаров «Волшебных вредилок», причём слово «любой» было выделено жирным шрифтом и написано красными чернилами, на всякий случай. Пока что на этом список заканчивался, но обычно этого хватало, чтобы остаться довольной и неопозоренной на Рождество (Гермиона хорошо помнила волшебные духи, подаренные Роном по дружескому совету Джорджа и обладающие специфическим свойством — делать её волосы похожими на летающие макаронины). Именно поэтому то, что Рон вдруг решил восполнить пробелы знаний по части женских аксессуаров, проигнорировав её список, только подтверждало слова Джинни: он действительно что-то замышлял, и Гермиона была бы не Гермионой, если бы не постаралась докопаться до истины. И, безусловно, она решила выяснить, причину, пробудившую в нём такой интерес, с помощью человека, который точно должен был всё знать.

— Гермиона, он ничего мне не говорил, честно! — оправдывался Гарри, когда на следующий день она весьма настойчиво пыталась выведать ответ на свой вопрос, предварительно объяснив, что Рон — не единственный его лучший друг, а потому с ней тоже нужно считаться, тем более когда дело по-настоящему важное. — Конечно, я знаю, что он хочет тебе подарить нечто необычное на Рождество, но что именно...

— Что именно? — спустя всего полчаса хитро ухмылялся ей Джордж, склонившись через прилавок. — Естественно, кольцо, дурёха! Эй, Энджи? Кажется, ты говорила, Рон заглядывал к нам на днях? Что вы там обсуждали: женские побрякушки или что-то в этом духе?

И через минуту Анджелина, предварительно высказав Джорджу всё, что думает о его неумении держать язык за зубами, нехотя рассказала:

— Ладно, раз уж ты знаешь... Мы с Роном разговаривали о подарках на Рождество, и я ему сказала, что любой девушке будет приятно получить на праздник какое-то украшение, например, кольцо или браслет. И... — она закусила губу, словно сомневаясь, продолжать дальше или нет. Но, видимо, уловив полный молчаливой мольбы взгляд Гермионы, решила всё-таки закончить. — Он спросил, как правильно определить размер кольца. Про браслет он тоже узнавал, но во вторую очередь.

— Так что, похоже, мой брат — не такой безнадёжный идиот, как я предполагала, — заключила в этот же вечер Джинни, сидя у неё на кухне с бокалом вина в руке. — В самом деле, Гермиона, вы же вместе целую вечность! Поверить не могу, что он до сих пор не сделал тебе предложение.

Гермиона тоже в это не могла поверить. Они встречались ни много ни мало пять лет, два года из которых прожили в его небольшой квартире, купленной на сбережения. И, хотя год назад во время крупной ссоры Гермиона съехала от Рона, она всё же считала, что этап притирки друг к другу давно прошёл, а потому вполне можно узаконить отношения и вновь начать совместную жизнь, в качестве мужа и жены. Тем более она ясно ощущала: если это не произойдёт сейчас — не произойдёт никогда. И не потому, что Рон не захочет жениться в будущем, а из-за того, что она просто больше не сможет ждать. Ведь грустная правда заключалась в том, что она устала. Смертельно устала быть терпеливой, из года в год наблюдая, как друзья женятся и тем самым выводят отношения на новый уровень. В первые несколько лет она даже исправно ловила на свадьбах букеты, нагло вравшие про скорое замужество, но перестала это делать два года назад, когда поняла, что знакомые уже не говорят ей: «Эй, Гермиона! Теперь точно твоя очередь быть невестой!», а лишь молчат и с сочувствием смотрят, как если бы она вмиг облысела, а кто-то не слишком смышлёный прилюдно подарил ей в этот миг расчёску.

Но Рон этого не замечал. Он искренне полагал, что всё в порядке, и в ответ на намёки, а иногда и прямые слова родственников, что пора бы жениться, предпочитал отмахиваться и моментально переводить тему разговора.

Мелкие изменения в поведении Рона Гермиона начала улавливать месяц назад: вскользь брошенные фразы, что скоро всё будет по-другому, туманные дела, которым он нередко посвящал вечера, а ещё интригующие слова об «особенном Рождестве», которое, по его мнению, Гермиона запомнит надолго. Конечно, она с воодушевлением зацепилась за эти детали!

И вот она надела лучшее платье, прибережённое именно для подобного случая, сделала замысловатую причёску и даже обула жутко неудобные, подаренные матерью на день рождения туфли на каблуках. Ходила Гермиона в них с трудом, но чего не сделаешь ради своего мужчины в такой день!

Ещё в первый год отношений они с Роном полюбили небольшой ресторанчик в маггловском районе Лондона, куда она и аппарировала. Спустя десять минут Гермиона уже получала от Рона комплименты.

— Ты очень красива, Гермиона, — начал он, разливая шампанское по бокалам. — Прекрасна, как само Рождество.

Она мягко улыбнулась и пробормотала слова благодарности, предпочитая не замечать, что Рон явно оперировал заученными банальностями из той самой волшебной книги про отношения мужчин и женщин, которую Фред с Джорджем подарили ему много лет назад.

— У меня есть подарок, ­­— после двух бокалов продолжил он, и сердце Гермионы встрепенулось впервые за вечер, а может, и за целый год. — Я не приму отказа.

И вот он — миг, о котором она так долго думала, воображая, как это случится. Перед ней лежала красивая бархатная коробочка красного цвета, а Рон внимательно наблюдал за реакцией Гермионы, очевидно, с нетерпением ожидая момент, когда она увидит подарок.

Затаив дыхание, она ещё раз взглянула в родное лицо будущего мужа, коим нарекла его ещё неделю назад, слушая предположения Джинни. И теперь ей искренне верилось, что и вправду всё будет иначе: отношения изменятся, угасшие чувства оживут, и она почувствует, что всё делает правильно, стоя перед алтарём и говоря «да» Рону Уизли. Дрожащими руками Гермиона обхватила тёплый бархат, а затем не спеша открыла подарок, надеясь, зная, предвкушая, что сейчас, вот-вот и...

Она даже слегка приоткрыла рот, готовясь издать вздох восхищения, но вместо этого замерла с нелепым выражением лица и издала выдох разочарования, смотря на... серьги.

— Ну, тебе нравится?

Гермиона медленно перевела взгляд на Рона, пытаясь уловить, что именно он говорит. Единственной мыслью в этот миг было: «Кольцо... Где же кольцо?!»

Она вновь посмотрела внутрь открытой коробочки, рассчитывая увидеть ответ на незаданный вопрос, но опять увидела их. Красивые, с натуральными камнями и наверняка очень дорогие, но... серьги.

— Рон... — тихим голосом начала Гермиона, чувствуя, как оцепенение уступает место настоящему разочарованию.

— Я хотел подарить кольцо или браслет, но подумал, что могу ошибиться с размером. И поэтому решил заказать из Франции с помощью Флёр эти серьги. Они же тебе нравятся, правда? Я думаю — тебе подойдёт! Смотрятся шикарно!

Она лишь качала головой, желая верить, что это не конец, что есть ещё надежда на другой исход. Нужно только собраться с мыслями.

— Спасибо, они... Да, они изумительные, — неловко поблагодарила Гермиона, опустив взгляд, а затем опять подняла глаза. — Ты говорил — это Рождество станет особенным? Что же изменится?

Рон, сконфуженный её более чем сдержанной реакцией на подарок, казалось, воспрянул духом.

— Да. У меня есть для тебя новость.

Гермиона сделала глоток шампанского, мысленно умоляя, чтобы хотя бы эта часть вечера оправдала ожидания.

— Джордж собирается открыть ещё один магазин во Франции, и угадай, кто будет директором нового филиала?

Она не сразу поняла, что это — та-самая-новость, которая должна была изменить её жизнь.

— То есть... это и есть сюрприз? — спустя полминуты на всякий случай уточнила Гермиона, надеясь, что Рон шутит и бережёт основное напоследок.

— Ну да, неужели ты не рада? Представь: ты, я, Париж и новый магазин. Разве не чудесно?

Гермиона пару раз моргнула. Что?

— Правда, чудесно? — ещё раз произнёс Рон, всматриваясь в её вытянувшееся лицо.

Но она не видела в этом ничего чудесного: Гермиона только добилась первых результатов в своей работе, заключающейся в помощи волшебным существам, а петицию о независимости домашних эльфов даже опубликовали в «Пророке». Меньше всего на свете сейчас хотелось уезжать в другую страну, жертвуя планами, карьерой, отношениями с близкими... Жертвуя всем. Даже ради Рона, который к тому же совершенно точно не собирался становиться её мужем.

Гермиона не помнила, как встала из-за стола и схватила сумочку. От осознания собственной глупости хотелось одновременно и громко смеяться, и плакать навзрыд.

— То есть весь твой особенный подарок — это... серьги? — дрожащим голосом спросила она в последний раз.

— Серьги из Франции, в которую мы совсем скоро переедем, — настороженно уточнил Рон, ошеломлённо наблюдая за её реакцией. — Стой, Гермиона, почему ты встала? Что-то не так?

А потом она поняла, что больше не может сдерживаться. В тот миг вообще казалось чем-то абсурдным и из ряда вон выходящим, что ей это удавалось так долго. Все обиды и затаённая боль от неоднократных разочарований наконец вырвались наружу. Гермиона высказала всё: и как много лет ждала развития отношений, молчаливо снося нескончаемые вопросы общих друзей, и как мирилась с его многочисленными недостатками, изо всех сил стараясь стать лучше, и как до последнего верила, что их прокисшие, словно забытое на столе молоко, чувства смогут стать прежними, стоит только пожениться. Рон лишь, недоумевая, слушал непрекращающийся поток больно жалящих слов, в то время как Гермиона не могла остановиться. Она сетовала на его, на свою глупость, из-за которой их отношения скатились к «этому», а ещё жаловалась, что не только она, но и их близкие бесполезно ждали много лет, когда же Рон, в конце концов, решится на что-то большее, чем на не слишком наполненное энтузиазмом предложение «снова жить вместе».

— Прости, но я... Ещё не готов. Гермиона, я люблю тебя, но сейчас не время, ты же должна понимать...

Мгновение спустя, покидая ресторан и аппарируя, она действительно поняла... Поняла одно — её отношениям с Роном пришёл конец.


* * *
В этом декабре Лондон был восхитителен. Крупные хлопья снега вальсировали по разряженным улицам под пение рождественского хора, а спешащие к накрытому столу люди были словно укутаны в праздничное настроение, неуклюже, но гордо неся перед собой красиво упакованные подарки и внутреннюю, почти осязаемую радость от предвкушения волшебного вечера. Искусно украшенные весёлыми гирляндами дома будто подмигивали случайным прохожим, дразня уютом и теплом, скрытыми внутри, а окна выставляли напоказ моменты счастья обыкновенных английских семей, собравшихся за праздничными столами, что ломились от с любовью приготовленных блюд. Определённо, это было наисчастливейшее время в году для многих, но не для всех. И, к сожалению, в своё двадцать третье Рождество Гермиона относилась к категории неудачников, для которых столь ожидаемый праздник стал всего лишь одним из множества унылых дней скучной и бесцветной жизни.

Она аппарировала в малоизвестную часть магического Лондона, надеясь, что здесь Рон точно её не найдёт. Вероятнее всего, он сейчас барабанил в дверь её квартиры, и поэтому возвращаться домой совершенно не хотелось. Гермиона вздохнула и, поплотнее закутавшись в зимнее пальто и в свою обиду, побрела вперёд вдоль ярко освещённых витрин закрывающихся магазинов. В отличие от маггловской половины города, тут улицы были почти пусты, а все волшебники, за исключением запоздавших прохожих, увлёкшихся поисками подарков, уже наверняка справляли Рождество в кругу друзей и близких. Думать об этом было тоскливо, ведь все краски праздника для Гермионы словно потухли в момент, когда она осознала: это Рождество не будет ни обычным, ни — совершенно точно — особенным в хорошем смысле этого слова, и поэтому ей изо всех сил хотелось верить, что оно хотя бы не станет худшим. Она так желала волшебства, желала хотя бы на один день ощутить, что её размеренная и ничем не примечательная жизнь всё же сможет окраситься в сочные цвета. Помолвка, заключённая на Рождество, безусловно, стала бы самым запоминающимся событием за весь прошедший год, если не считать успехов в карьере, естественно. Но раз надежды не оправдались, то, может, стоит попытаться как-то прогнать дурное настроение и ноющее одиночество, так остро ощущавшиеся в этот прекрасный вечер декабря? Может, ещё не поздно что-то изменить назло досадным обстоятельствам?

Гермиона внезапно поняла, что довольно долго стоит возле одного из многих с виду непримечательных ресторанчиков: его витрину украшала только простая, одноцветная афиша. На фоне аляповатых плакатов, коими было завешено большинство окон подобных заведений, этот действительно привлекал внимание простотой и сдержанностью цветового решения. В центре были изображены тёмные силуэты двух людей, сидящих за столом и держащихся за руки, а текст гласил: «Ты одинок? Хочешь, чтобы твоё Рождество стало необыкновенным? Тогда заходи — а предрассудки оставь за порогом».

Гермиона ещё раз перечитала странное объявление. Нахмурившись, она попыталась предположить, что это за место, но витрина, расцвеченная приглушенными огнями волшебной гирлянды, и крыльцо с видавшими виды порожками мало говорили о том, что ждёт её внутри.

Конечно, вряд ли это заведение для неё. Всему рискованному и неизвестному Гермиона предпочитала хорошо изученное и проверенное. Она много лет работала на одной должности в Министерстве, отметая прочие, зачастую гораздо более выгодные предложения из-за боязни, что дай она согласие — будет только хуже; много лет обедала в одном и том же кафе по будням и заказывала одни и те же блюда из раза в раз, опасаясь, что может зря потратить время и деньги на неудачные гастрономические эксперименты. А ещё много лет встречалась с одним и тем же парнем, всё чаще пытаясь убедить себя, что лучше она не встретит никого и никогда, в то время как сердце противно нашёптывало, что Рон всё же не тот, о ком она мечтала.

Но что если она заблуждалась? Если её боязнь неизведанного была не более чем обычными предрассудками, которые администрация этого странного места советовала оставить за порогом?

Гермиона всё ещё размышляла на эту тему, хотя сама уже поднялась по припорошенным снегом ступенькам, а затем, повинуясь странному порыву, открыла дверь и вошла внутрь.

В комнате было темно, и поначалу она думала, что ворвалась в чей-то на время покинутый дом, но вскоре глаза привыкли к тусклому свету парящих под потолком свечей, а из глубины помещения выплыла стройная высокая девушка с блестящими глазами и длинными светлыми волосами. Сложно было разглядеть, что на ней надето, но это, определённо, было нечто белое и воздушное, придававшее ей сходство с призрачным облаком.

— Приветствую вас, мисс... — слегка склонив голову, она вопросительно посмотрела на Гермиону.

— Грейнджер, — тихо подсказала та, справившись со странным волнением, охватившим её. — Гермиона Грейнджер.

— Очень приятно, мисс Грейнджер. Могу я звать вас Гермиона?

Получив в ответ утвердительный кивок, незнакомка спокойно продолжила:

— Меня зовут Эйлин, и я сегодня буду вашим проводником. Как я понимаю, вы пришли к нам впервые?

Гермиона вновь кивнула, пытаясь понять, можно ли начинать жалеть, что вошла в ту дверь.

— В таком случае я вам немного расскажу о том, куда вы попали. Это закрытый клуб для очень узкого круга, Гермиона, поэтому то, что вы нашли его, уже говорит: вам нужно оказаться здесь сегодня, когда начинается первый день сеансов.

— Сеансов? Простите, я...

— Чуть-чуть потерпите, и я всё объясню, — мягко коснулась её руки Эйлин, и Гермиона невольно отметила, насколько нежным и почти невесомым было это прикосновение, дарящее спокойствие. — В обычное время здесь функционирует небольшое кафе, в котором вы всегда можете вкусно поесть, насладиться живой музыкой или потанцевать. Но раз в сезон, начиная с Рождества, мы устраиваем сеансы, или, иными словами, свидания вслепую.

Эйлин ненадолго замолчала, словно ожидая реакции Гермионы, мысли которой были лишь о том, какого чёрта она здесь делает. Как-никак меньше всего на свете ей сейчас хотелось знакомиться с каким-то неизвестным мужчиной, чтобы потом целый вечер выслушивать его сальные шуточки и терпеть безуспешные попытки забраться к ней под юбку. Ведь именно такого плана типы ходят на подобные вечеринки?

— Не пугайтесь, свидания — это не всегда встречи с романтической подоплёкой. Многие из наших гостей во время сеансов находят себе верных друзей и продолжают общаться долгие годы. Хотя случаев воссоединения двух ищущих сердец всё же намного больше.

— Значит, здесь я должна буду с кем-то знакомиться? — с лёгким презрением в голосе спросила Гермиона, представляя, как буквально завтра же местные газеты с удовольствием будут смаковать новость о том, что Гермиона Грейнджер, героиня войны и лучшая подруга Гарри Поттера, долгое время состоявшая в отношениях с не менее известным Роном Уизли, решилась на адюльтер в канун Рождества.

— Да, но это будет не обычное знакомство, и, поверьте, вы не разочаруетесь, так как благодаря магии нашего клуба вы встретитесь с человеком, который сможет помочь вам, а вы, в свою очередь, поможете ему. Вы же не случайно пришли сюда, верно?

Эйлин загадочно улыбалась, а Гермионе постепенно стало казаться, что она ввязывается в какую-то сомнительную авантюру, ведь туманность речей проводника слишком напоминала изъяснения Трелони, а в некоторых случаях — и Луны Лавгуд. Странное место, окутанное мраком, непонятное знакомство, которое каким-то образом должно ей в чём-то помочь... Что следующее? Гадание на кофейной гуще или поиск нарглов, приводящий к просветлению и счастью?

— Гермиона, я вижу ваши сомнения и знаю, что предрассудки, прочно укоренившиеся в сознании, не дают вам отпустить себя и довериться ощущениям. Скажите, разве вы чувствуете опасность?

Прислушавшись к себе, Гермиона с удивлением обнаружила, что в действительности опасности она не чувствовала, но ведь должен быть в чём-то подвох?

— Никакого подвоха, — мягко ответила на мысленный вопрос Эйлин, чем поразила Гермиону, и в этот момент её лицо озарилось странной улыбкой. — Просто есть одна особенность. Во время сеансов, которые будут проходить ежедневно в течение недели до Нового года, вы не сможете видеть собеседника, а он, соответственно, не сможет разглядеть вас, как, впрочем, и остальных присутствующих. Вы не будете знать его имя, а своё также сохраните в секрете ровно до момента, когда до Нового года останется всего минута. Именно тогда помещение озарится светом, и вы, посмотрев друг на друга, узнаете, с кем общались всё это время. Правила уже много лет остаются неизменными, что помогает нашим гостям за неделю узнать и воспринять друг друга, не опираясь на внешность или статус, иными словами, увидеть друг друга настоящими, а не погребёнными под множеством ярлыков, навязанных временем и обществом. Ваш собеседник может быть кем угодно: знаменитым врачом, бедным студентом, богатым чиновником или просто заплутавшим странником. Но какое это будет иметь значение, если вы почувствуете духовную близость с ним?

— А если я не почувствую? Если мне не понравится тот, с кем я познакомлюсь в темноте? — из тысячи вопросов выловила Гермиона первый, пришедший в голову.

— Это практически исключено. Магия места чувствует вас и ваше настроение, а я чувствую магию, и поэтому проведу вас прямо к тому столику, где вы встретите правильного человека, общение с которым исцелит вашу душу.

Теперь Гермиона поняла, почему Эйлин сказала, что она проводник. Видимо, она обладала какими-то исключительными способностями к эмпатии, хотя, с другой стороны, это могло также означать, что она обладает исключительными способностями к актёрскому мастерству.

— Значит, мне нужно будет приходить сюда каждый день? — испытывая противоречивые чувства по поводу услышанного, спросила Гермиона.

— Если захотите узнать, с кем общались всё это время — да. Иначе вы никогда не услышите имя незнакомца.

— А если я с ним договорюсь о встрече за пределами клуба до Нового года?

— Исключено. Если вы или ваш собеседник случайно или намеренно нарушите правила клуба и откроете свою личность, то на обоих вмиг подействует заклятие забвения, а сами вы окажетесь в парке неподалёку и никогда не вспомните, что были у нас в гостях. И, конечно, вряд ли вы когда-либо встретитесь с тем человеком вновь, а если и встретитесь — ни за что не узнаете друг друга.

Гермиона задумалась. Вопросов всё ещё было слишком много, но хотя бы на основные она получила ответы.

Всё это казалось странным, пугающим и неизвестным. В сущности, оно таким и было, но, кажется, впервые за долгие годы Гермионе захотелось попробовать что-то рискованное. К тому же никто не поймет, кто она, не услышит имени и не увидит лица, если она сама не захочет этого. Ей нечего терять.

— Сегодня Рождество, Гермиона, и оно обязательно станет по-настоящему волшебным, если вы согласитесь, — мягко вторгся в её размышления голос Эйлин, которая подала ей магический контракт с прописанными условиями участия в сеансах.

Как странно и удивительно: ещё утром Гермиона была уверена — сегодня Рон решится на смелый шаг. Но в итоге это сделала она сама, совершив немыслимое: она поставила подпись.


* * *
Было ощущение, что коридор никогда не закончится. Эйлин шла впереди, её длинные тонкие локоны, покачивающиеся при ходьбе, призрачно мерцали в тусклом сиянии свечей, а тёмное марево ткани, обволакивающее фигуру, делало её похожей на прекрасный морок. Гермиона молча следовала за ней, пытаясь унять волнение, бушевавшее в груди: мало ли куда они направляются? Вдруг она оказалась в доме шизофренички и, оставив роспись в этом странном контракте, подписала себе приговор — и это Рождество станет последним в её жизни? Постепенно начали доноситься слабые звуки музыки, и чем дальше Гермиона шла, тем яснее, помимо этого, улавливала отголоски разговоров и весёлый смех, что заставило её немного успокоиться.

— Вот мы и пришли. Добро пожаловать в наш клуб, Гермиона! — отвлекла её от мыслей Эйлин, остановившись возле высокой чёрной двери, а уже в следующую секунду распахнула её, жестом приглашая войти.

Гермиона робко сделала несколько шагов и на миг растерялась, оказавшись внутри незнакомого помещения. Теперь она ясно слышала живую музыку, исполняемую на саксофоне и рояле, различала приглушённые, а иногда и весьма громкие голоса посетителей и вкрадчивые слова обслуживающего персонала. Она чувствовала запах ели, смешанный с лёгким ароматом дорогих вин и тонким духом аппетитных блюд, а ещё невесомые нотки чьего-то парфюма. Она ощущала свежесть и прохладу зала, атмосфера которого обволакивала и заставляла увериться, что всё хорошо, что здесь ей будет хорошо. Но было одно «но»: Гермиона не видела. Она не видела абсолютно ничего, за исключением маленьких свечей, вероятно, обозначавших путь до танцпола и столиков, которые, судя по звучащим голосам, расположились по всему периметру помещения. Кроме этого, в дальнем углу мягко мерцали притушенные огоньки на пушистой, нарядной ёлке, парящей в воздухе, рядом с которой, очевидно, играли музыканты на небольшой сцене, а центр зала венчала омела, расположенная под самым потолком и источавшая удивительный свет. Гермиона задержала на ней взгляд, а когда перевела глаза вниз, то с удивлением обнаружила, что с трудом, но всё же может различить силуэты нескольких пар, плавно покачивающихся в такт чарующей мелодии.

— Идёмте со мной, — словно выждав, когда Гермиона немного привыкнет к необычным ощущениям, взяла её за руку Эйлин и повела вглубь зала.

Они шли медленно и иногда останавливались, невольно делаясь свидетелями чьих-либо разговоров или слушая тишину, а потом двигались дальше. Гермионе казалось, они уже дважды обошли комнату целиком, но вдруг она почувствовала, как Эйлин слегка сжала её руку и подвела к одному из угловых столиков.

— Здесь. Запомните, теперь это ваше место. Напоследок хочу сказать, что в рамках этого зала магия не действительна, так что вы можете убрать вашу палочку. Также помните: вы вольны покинуть клуб в любой момент. Для этого, следуя за огнями, подойдите к двери, в которую мы с вами вошли, и коснитесь ручки, представив место, куда хотите аппарировать. Если у вас возникнут какие-то вопросы, то достаточно вытянуть руку вверх и щёлкнуть пальцами: кто-то из наших официантов моментально окажется рядом и поможет вам. Всего доброго!

И прежде чем она смогла что-то произнести, Эйлин будто растворилась в воздухе. Гермионе вмиг стало не по себе. Она потянулась рукой в темноту и нащупала приятный бархат, коим был обтянут диван возле столика. Замерев на какое-то время в нерешительности, Гермиона прислушалась: в её уголке царили тишина и покой. Похоже, пока она будет сидеть одна, что сразу вдвое уменьшило чувство поднявшейся тревоги.

Аккуратно примостившись на краешке дивана, Гермиона ещё раз огляделась — вокруг всё та же темнота, разбавленная редкими световыми акцентами.

«Так можно и с ума сойти, — подумалось ей. — Если бы я ещё лишилась слуха, тогда точно потеряла бы рассудок».

Пошарив рукой по гладкой поверхности стола, Гермиона попыталась найти меню, но тщетно, и тут ей в голову пришла мысль: как же она сможет заказать что-нибудь, если даже не в силах прочитать, что есть в ассортименте?

Вспомнив совет Эйлин, Гермиона щёлкнула пальцами, а следом попросила появившегося с лёгким хлопком официанта помочь определиться с выбором блюд. Тот посоветовал взять рождественский ужин, состоящий из индейки, запечённой с картофелем, пудинга и бокала красного вина. Но Гермиона возразила — пудинга и вина достаточно. Через минуту заказ был исполнен, и она с удовольствием съела десерт, с удивлением отметив, что в темноте е вкусовые рецепторы, кажется, стали восприимчивее и потому казалось, вкуснее пудинга она в жизни не ела. Постепенно чувство тревоги сменилось удовлетворением и спокойствием, плохое настроение улучшилось, а спустя десять минут Гермиона уже тихонько подпевала звучащей в зале мелодии и потягивала вино, думая, что всё оказалось гораздо лучше, чем она предполагала. Ей было хорошо и уютно, а мрачные мысли словно остались за порогом этого волшебного места, околдованного музыкой и убаюканного темнотой. В какой-то момент вино чуть-чуть ударило Гермионе в голову, и она, окончательно расслабившись, стала петь громче, вторя ненавязчивому мужскому вокалу, как внезапно с другой стороны стола послышался приглушённый кашель от едва сдерживаемого смеха. От неожиданности Гермиона подпрыгнула и опрокинула бокал, вылив на белоснежное платье всё его содержимое.

— Здравствуй, неудачница, — послышался насмешливый голос по ту сторону стола, и Гермиона, на миг забыв про стремительно расползающееся по ткани пятно, поражённо уставилась в темноту.

— Здесь кто-то есть?

— Невиданная сообразительность.

Гермиона почувствовала, как злость на этого не слишком любезного незнакомца постепенно заполняет всё её существо.

— И давно вы здесь сидите? — резко схватив салфетку, начала промакивать она пятно, мысленно сетуя на запрещающие пользоваться палочкой дурацкие правила и наглого мужчину, по всей видимости, имеющего привычку пугать девушек своим внезапным появлением.

— Наверное, целую вечность. Должен вас поблагодарить: вы скрасили моё одиночество. Я и не думал, что в этом клубе неудачников может быть хоть что-то забавным.

В его голосе прозвучала горькая усмешка, и Гермиона нахмурилась.

— На вашем месте я бы не стала так грубо высказываться о присутствующих.

— Это вы про «неудачников»? Поверьте, здесь большая часть таких.

— Я не неудачница, — упрямо возразила Гермиона, думая, что этот, судя по голосу, молодой мужчина явно нравится ей всё меньше и меньше.

— В таком случае вы страшная.

— Что?!

— По сути, на этих «сеансах» присутствуют две категории людей: ущербные создания, потерявшие надежду найти себе пару в обычных условиях в силу своих, мягко говоря, не слишком выдающихся внешних данных, и просто неудачники, которые, вместо того, чтобы встречать Рождество в кругу семьи или друзей, пришли в это место с целью окончательно не сойти с ума от одиночества. Есть, конечно, и третья категория, совмещающая в себе признаки первых двух, но мне не хотелось бы верить, что вы к ней относитесь. Знаете ли, меньше всего я желал бы провести Рождество в компании страшилы-неудачницы, которая к тому же ещё имеет особенность опрокидывать бокалы и заливать вином всё вокруг.

Гермиона едва не задохнулась от возмущения.

— Вы просто хам!

— А вы не вытягиваете ноту «ми», — невозмутимо отозвался незнакомец. — К слову, «ре» у вас тоже звучит грязновато, но мне нужно услышать ваше «пение» ещё раз, чтобы в этом окончательно убедиться.

Она потеряла дар речи. Сегодня её уже вывел из себя мужчина, но, определённо, этот тип умел это делать с особым мастерством.

Гермиона зло тряхнула головой и поднялась с места. Она хотела было выйти из-за стола, когда почувствовала, как сильная мужская ладонь сомкнулась на её запястье.

— Прошу, останьтесь. На самом деле мне понравилось, как вы поёте. Я лишь хотел сказать, что незначительные недостатки не могут помешать общению.

— Идите к чёрту, — буркнула Гермиона, но всё же села. Очень медленно незнакомец разжал ладонь и отпустил руку, после чего щёлкнул пальцами и попросил официанта повторить бокал вина.

Когда фужер с лёгким звоном материализовался на столе, мужчина произнёс:

— Простите, я не слишком приятный в общении человек. В детстве меня многие ненавидели, и, полагаю, с тех пор мало что изменилось.

Он сказал это так искренне, что сердце Гермионы невольно оттаяло. Она прекрасно помнила, как её саму в учебные годы многие недолюбливали из-за излишнего рвения к знаниям, а слизеринцы презирали за происхождение, так что эти чувства ей были хорошо знакомы.

— Вы здесь впервые? — чуть помолчав, спросила Гермиона, всматриваясь в темноту перед собой.

— Да. И, предупреждая ваш следующий вопрос, скажу — оказался я здесь случайно. Просто шёл по улице и наткнулся на то дурацкое объявление с какой-то чушью про предрассудки. А так как идти мне было некуда, я не нашёл ничего лучшего, чем удовлетворить любопытство. А что насчёт вас? Что случилось в вашей жизни, раз вы оказались в этом месте?

Гермиона колебалась несколько секунд, сомневаясь, говорить правду или нет. Но в конце концов желание кому-то выговориться пересилило, и она устало произнесла:

— Я просто разочаровалась в Рождестве.

Незнакомец помолчал немного, а затем невесело хмыкнул:

— Вот видите, у нас нашлось что-то общее.

Это было последнее, что они сказали друг другу в тот вечер. Каждому было о чём молчать.


* * *
За пять дней до Нового года

Гермиона обнаружила их утром — красивые розы на длинных стеблях, словно кричащие «Извини!» одним своим видом. Нахмурившись, она прочитала записку, полную оправданий и обещаний стать лучше, но на неё это не произвело почти никакого впечатления. Вообще, всё, что касалось их отношений с Роном, уже давно было «почти»: она почти радовалась, когда видела его, почти наслаждалась его объятьями, проводя с ним время, а ещё почти его любила, причём много лет подряд. И это означало одно: на самом деле она не любила его вовсе. Долгие отношения были удобны и привычны, как старый вязаный свитер, который и следовало бы сменить, но жалко, пока он вроде ещё и греет, вроде ещё и нравится, а если заштопать, то будет почти как новенький.

И осознание этого «почти» заставило Гермиону впервые за пять лет посмотреть правде в глаза — это конец. Теперь всё действительно кончено, и никакие подарки с нелепыми цветами не спасут их выдохшиеся отношения, которые по-хорошему давно надо прекратить. Возможно, поэтому Рон и не спешил делать предложение: может, он понял всё гораздо раньше, чем Гермиона, и лишь ждал момента, когда поймёт она. Хотя, скорее всего, он делал это лишь неосознанно — оберегал их от ошибки, которая могла стать роковой.

Весь день Гермиона думала о Роне, создавая видимость работы, а в часы, когда не была этим занята, говорила о нём с Джинни, с Гарри и даже с Анджелиной, которая прислала ей сову с простым вопросом: «Ну, как всё прошло?». Отделавшись общими фразами, Гермиона с трудом, но отсрочила момент, когда ей придётся признаться друзьям: между ней и Роном всё кончено. Об этом было тяжело даже думать, а уж говорить и вовсе невыносимо. Поэтому, выслушав сетования на родного брата от Джинни, ободряющие слова Гарри и сочувствующие речи Анджелины, Гермиона решила на какое-то время забыть о полном фиаско в личной жизни и ушла с работы раньше обычного, чего не делала никогда.

Оказавшись на улице и вдохнув свежий морозный воздух, она внезапно поняла, что совершенно не хочет возвращаться домой, а потом вспомнила вчерашний странный вечер. Поразительно, но сегодня ей казалось, что этого и не было вовсе, что это было видение, наполненное тёмными образами самого странного Рождества в её жизни. Гермиона медленно зашагала, прокручивая воспоминания о встрече с Эйлин, а затем и с незнакомцем, который едва не вывел её из себя. Интересно, он пришёл сегодня? Вчера они даже толком не поговорили, а за тот короткий промежуток, что общались, успели друг другу наболтать всяких глупостей. Но, несмотря на это, было то, что связывало их: они провели Рождество вместе. В темноте, в молчании, в своих мыслях, но...

Гермиона прошла ещё помнящий Рождество разряженный квартал, сомневаясь и взвешивая все «за» и «против», но в конце концов здравый смысл уступил любопытству, и через десять минут она стояла перед тем столиком, за которым сидела вчера в кромешной тьме.

— Ты пришла, — услышала она негромкий голос по ту сторону от себя, и только вместе с ощущением нахлынувшего облегчения позволила себе робко улыбнуться.

— Да, — тихо вымолвила Гермиона и аккуратно села, мысленно спрашивая, что она, чёрт возьми, здесь делает во второй раз.

Как-никак она никогда не любила рисковать, но делала это снова.


* * *
Драко Малфой любил рисковать. Хоть и неосознанно, но он занимался этим из года в год ещё с тех далёких времён, когда одиннадцатилетним мальчишкой оказался в Хогвартсе. И, хотя предложить ладонь для рукопожатия известному Гарри Поттеру поначалу не казалось великим риском, всё же это отразилось на его репутации, когда «Избранный» отверг его дружбу.

Гораздо больше Драко рисковал через два года, с бравадой выйдя навстречу гиппогрифу в желании что-то доказать. Хорошо, что раненая рука стала куда меньшим злом, чем то, что он испытал, когда неудачно рискнул на первом курсе.

Потом же, спустя годы, Драко часто рисковал не по своей воле, пытаясь найти способ убить Дамблдора, а немногим позже рисковал всё время, оказавшись в рядах Пожирателей Смерти. Справедливости ради, тогда все были в зоне риска, но это не имело для него, семнадцатилетнего юнца с уродливым клеймом на руке, никакого значения, ведь больше своей жизни его не волновало ничто. За жизни родителей он, конечно, тоже беспокоился, но когда тебя принуждают калечить и убивать, как-то невольно об этом забываешь.

Поэтому, когда война закончилась, он, как и многие, искренне обрадовался этому, тогда ещё не зная, какие сложные времена настанут для их семьи. Многочисленные судебные разбирательства и с каждым днём всё больше всплывающих доказательств причастности к деяниям Тёмного Лорда сделали из некогда уважаемой династии Малфоев посмешище, и теперь Драко стыдился произносить полное имя при знакомстве, боясь услышать очередное обвинение в свой адрес. Поскольку волшебный мир в штыки воспринял известие, что его, как и отца, оправдали, признав невиновным. Никого не волновало, что он принял метку недобровольно — даже суд не мог в этом убедить покалеченную войной толпу, где в сердце каждого жила боль, а Драко и не пытался обелить себя, потому что знал — всё равно не поверят.

Первый год было сложнее всего: отец пребывал в депрессии, потеряв былое положение в обществе, а мать помогала им всем существовать, контролируя расходы, следила за годами накопленным состоянием, значительно поубавившимся из-за дел Люциуса, который даже почти не скрывал, что свобода досталась ему дорогой ценой. Но потом всё начало налаживаться: постепенно волнения в магическом мире утихли, появились новые проблемы и заботы, и на фоне этого отец понемногу вернулся к делам, на этот раз взяв себе в помощники Драко. И Драко не подвёл его: он очень быстро освоил все валютно-обменные операции, благодаря которым Люциус в своё время значительно приумножил их материальное состояние, научился правильно инвестировать и вовремя вытаскивать деньги из проектов, обречённых на провал. В определённых кругах говорили, что младший Малфой имеет поистине стальную хватку и острый ум, раз с таким успехом проворачивает даже самые внешне невыгодные дела, вкладывая сумасшедшие деньги в заведомо провальные проекты, которые непостижимым образом оказываются прибыльными. И, хотя мало кто считал его приятным в общении человеком, поспорить с тем, что у парня талант, не мог никто.

А секрет был прост: Драко не боялся рисковать. И когда он заработал первые внушительные деньги, то понял: ему ещё и нравится это делать.

Ему исполнилось двадцать два, когда на одном из благотворительных рождественских приёмов, посвящённых жертвам войны, он встретил красавицу Асторию Гринграсс, дочь заместителя министра, а позже почувствовал: сейчас риск, как никогда, необходим.

И это снова стало верным решением — пригласить её на танец и не бояться, что она с презрением отвергнет его, упрекнув в тёмном прошлом. К счастью, в тот вечер всё сложилось иначе, и они с Асторией вместе оценили иронию ситуации: бывший Пожирателем Смерти является спонсором одного из самых масштабных послевоенных благотворительных мероприятий, проходящих уже несколько лет подряд, а затем незаметно переместились на холостяцкую виллу Драко, где тот обещал рассказать об особенностях своей деятельности. Рассказ затянулся на целый год и вылился в отношения, обсуждавшиеся во всём высшем свете. Мало кто вспоминал, что Драко Малфоя когда-то едва не приговорили к пожизненному заключению в Азкабане, ведь он сделал всё, чтобы восстановить имя, и благотворительность являлась немаловажным инструментом. Помолвка с Асторией, чей отец был столь уважаемой фигурой в волшебном мире, безусловно, должна была стать финальным аккордом к его уже почти устоявшейся репутации «раскаявшегося парня, наконец вставшего на праведный путь», и потому Драко решил не тянуть.

Он предусмотрел всё: и шикарный ресторан, закрытый на один вечер для всех, кроме них двоих, и роскошное колье, принесённое в подарок в начале свидания для поднятия настроения будущей невесте, и даже её любимую музыку, исполняемую вживую целым симфоническим оркестром. И, конечно, день для предложения Драко выбрал с тем же перфекционизмом. Ну какая женщина не захочет получить заветное кольцо в один из самых волшебных дней в году — в Рождество?

Именно поэтому Драко знал: он обречён на успех. В этот раз риска получить отказ абсолютно не было, вернее, так он думал, пока не услышал то, что вмиг разрушило все грандиозные планы. В самом деле, Драко никак не мог предусмотреть, что Астория скажет «нет», а после решит порвать с ним.

«Я люблю тебя, милый, пойми, но никогда не смогу выйти за тебя замуж. Ты знаешь, мой отец против наших отношений, поэтому, наверное, нам лучше расстаться. Представь, как это отразится на его имени, если дочь заключит брак с...»

Тогда она не договорила последнее слово, но Драко и так понял всё. В мгновение его годами кропотливо выстроенная стена, ограждающая от тёмного прошлого, полетела к чёрту, рассыпавшись никчёмными кирпичами разочарования и обнажив обидную, горькую правду: даже если они не говорят, даже если они делают вид, что всё забыто — всё равно для всех он навсегда останется Пожирателем Смерти. Они дали ему шанс жить нормальной жизнью и, когда он жертвовал особенно внушительные суммы, прикармливали улыбками и почти искренними словами, словно дворнягу, прибившуюся к дому, которой было позволено безнаказанно ошиваться рядом, но внутрь не пускали. И Драко было больно оттого, что он только сейчас принял: предрассудки других людей никогда не дадут ему нормально существовать. Для них он прокажённый, пусть больше не вызывающий открытую ненависть, но вызывающий презренную жалость. И это стало для него ударом — осознание, что всё это время он жил в иллюзиях, принимая подачки «высшего» круга в виде их благосклонности в обмен на деньги. Но, даже заработай он все галлеоны мира, он никогда не сможет купить одного — свободы. Он всегда будет закован в цепи чужих предубеждений, не дающие жить так, как хочет он. И как горько, что это Рождество принесло ему такой подлый подарок — осознание, которое моментально сделало его бесконечно одиноким.

Возможно, поэтому он, бесцельно шатаясь по улицам Лондона, зашёл в то странное заведение, обещающее хотя бы на какое-то время жизнь без предрассудков. И, хотя он решил ни с кем не общаться, просто игнорируя обещанную собеседницу, когда она села по ту сторону стола, ему отчаянно захотелось с ней заговорить. Заговорить, чтобы не чувствовать себя таким жалким и одиноким, чтобы ощутить, что он ещё жив.

Но он медлил, слушая её приятный голос и пытаясь представить, как она выглядит. И, когда она тихонько запела, чем заставила его чуть усмехнуться впервые за долгие часы, больше не смог сдерживаться. Безусловно, он ожидал, что оттолкнёт её: в дурном настроении Драко умел быть по-настоящему мерзким, но не ожидал, что она согласится остаться в тот отчаянный миг, когда он схватил её за запястье и попросил не уходить. Глупо, конечно, но он просто чувствовал, что, если она, неуклюжая незнакомка, покинет его, он задохнётся от одиночества, захлебнётся от отчаяния и не сможет выбраться из той бездны, в которую неожиданно угодил на Рождество. И то, что она, похоже, угодила в такую же пропасть, только в свою личную, невольно заставило его проникнуться к ней симпатией.

По этой причине, а может, просто из-за того, что оставаться одному было невыносимо, Драко вернулся в клуб снова. Он ждал целый час, нетерпеливо барабаня по столешнице, когда, наконец, услышал приближающиеся к его столику неторопливые шаги.

— Ты пришла, — стараясь скрыть явное облегчение от этого факта, произнёс он.

— Да, — послышалось в ответ, и Драко непременно улыбнулся бы, будь у него силы забыть события вчерашнего вечера.

Они помолчали какое-то время, очевидно, не зная, как дальше строить разговор.

Сладкий женский голос как раз что-то пел про незнакомцев в ночи, а чувственная мелодия только украшала подходящий к случаю текст.

— Мы вчера так друг другу и не представились, — в конечном счёте осторожно заговорила она.

— Нам нельзя называть имена, — поёжившись, откликнулся Драко: сейчас он меньше всего на свете хотел быть узнанным.

— Знаю, но что если мы придумаем псевдонимы? Так будет легче строить разговор, — послышалось деловитое предложение с той стороны стола, и Драко усмехнулся.

— Псевдонимы? Что ж, я согласен, но с тем условием, что ты первая озвучишь своё... временное имя.

— Хм... — она на секунду задумалась. — Скажем, Мэри. Точно, зови меня Мэри.

— Следуя твоей логике, я должен назваться Кристмас?

Она тихо засмеялась. Драко невольно отметил — её смех очарователен.

— Думаю, можно просто Крис.

— В таком случае приятно познакомиться, Мэри, — протянул руку в пустоту Драко, зная, что она не видит его жеста.

— Взаимно, Крис, — несмело нашла она его ладонь в темноте и пожала её, чем удивила Драко, тут же задумавшегося о том, что всё-таки какая-то магия есть в этом месте, раз они поняли друг друга без возможности видеть.

Следующий час, а может, и несколько, они провели в беседе. Они говорили о многом, делая попытки узнать друг друга лучше, и очень скоро Драко выяснил три вещи.

Во-первых, Мэри была прекрасно образованна и начитанна. Она с легкостью обсуждала с ним как премудрости сложных наук наподобие трансфигурации, так и проблемы современной политической системы. А ещё не было ни одной книги, которую упомянул Драко и которую она бы не знала. Это впечатляло, ведь та же Астория, которая отнюдь не глупа, значительно уступала в интеллекте его новой знакомой.

Во-вторых, Мэри избегала вопросов о личной жизни, что явно сигнализировало — у неё проблемы. Откровенно говоря, Драко и сам не горел желанием вспоминать недавнюю неудачу в любовных делах, но ему было интересно узнать, что же случилось в жизни Мэри. Она оказалась приятным в общении человеком, и потому Драко впервые за долгое время было не плевать, что чувствует кто-то едва ему знакомый.

И, в-третьих, Мэри определённо нравилось находиться рядом с ним, как самонадеянно заключил Драко. Она охотно отвечала на его вопросы и смеялась над его шутками, а ещё почти не злилась, когда он невольно вёл себя, как кретин. И Драко подумал, как всё-таки хорошо, что она не видит его. Поскольку вряд ли смогла бы так легко с ним общаться, узнав, что перед ней сидит бывший Пожиратель Смерти.

В зале заиграла медленная мелодия и, судя по звукам отодвигающихся стульев, многие пошли танцевать. Певица, чей репертуар был посвящён исключительно любви, начала исполнять новую композицию, а Драко внезапно вспомнил об Астории. Конечно, она не была «ведьмой всей его жизни» и он не подарил ей «колдовскую любовь», бросив сердце в «зелье любви», как тот несчастный идиот из звучащей сейчас песни. В сущности, Астория просто ему нравилась, но гораздо больше нравились те возможности, которые открыл бы Драко союз с ней. А любовь... Он знал о ней исключительно понаслышке, от отца с матерью, но никогда не испытывал. Он даже не был никем серьёзно увлечён, а отношения с Асторией стали первыми и самыми долгими в его жизни. И, хотя он не любил её, всё же за это время смог к ней по-настоящему привязаться, а оттого сейчас, под сопровождение дико раздражающей слезливой песни, тоска постепенно уничтожала его хорошее настроение, от которого уже почти ничего не осталось.

— Когда-то я любила его, — задумчиво произнесла Мэри, и Драко поднял взгляд в темноту, тщетно пытаясь найти её лицо.

— А потом разлюбила? — предположил он, думая о непостоянстве женщин.

В ответ послышалось молчание. Мэри заговорила лишь через минуту и рассказала историю про долгие отношения с парнем, который, судя по рассказам, был куда больше увлечён своей персоной, чем ею. Но, когда повествование подошло к настоящему времени, она неожиданно замялась.

— Я думала, он сделает мне предложение. Всё говорило о том, что он готовит на Рождество что-то особенное, но...

— Ты так хотела за него замуж? — фыркнул Драко, чувствуя антипатию к этому кретину, который столько лет морочил Мэри голову.

— Я просто хотела сохранить отношения. Я привыкла бороться, а потому надеялась, что замужество что-то изменит. Но сейчас понимаю: это не решило бы ровным счётом ничего. Мы давно остыли друг к другу, и приняла я это только вчера.

А потом, после паузы, она сокрушённо добавила:

— Мерлин, это Рождество — самое худшее в моей жизни!

Она замолчала, и Драко, не видя её, осознал и почти почувствовал, как больно, должно быть, ей сейчас. Он никогда не славился способностью сострадать, а в эгоизме мог переплюнуть подавляющее большинство и без того не самых приятных людей, но по какой-то причине ему стало искренне жаль Мэри. Тогда он решил, что ей следует знать — он и сам сейчас находился в том ещё дерьме.

— Для неё играл целый симфонический оркестр, а она сказала «нет», — мрачно усмехнувшись, изрёк Драко и поморщился: воспоминания, облечённые в слова, оказались горькими на вкус. Почти такими же горькими, как в миг, когда он много лет назад стыдливо рассказывал отцу, что его дружбу отверг Гарри Поттер. — Так что я бы поспорил, у кого оно было ужаснее.

— А что если я скажу, что уже присмотрела себе свадебное платье и даже оставила за него залог? — упавшим голосом выдала Мэри.

— А что если я скажу, что целый год посвятил отношениям с женщиной, которая, как оказалось, никогда и не думала выходить за меня замуж? — включился в спор Драко.

— А что если я скажу, что посвятила таким отношениям пять лет? — едко выпалила Мэри.

Драко нечего было на это сказать. Вероятно, он мог бы поделиться историей о нелёгкой судьбе оправданного Пожирателя Смерти, но вряд ли Мэри оценила бы его порыв.

— Так что, похоже, ты был прав: я величайшая неудачница, — спустя минуту заключила она. — А теперь я ещё и одинока.

— Да, ты неудачница, — устало согласился Драко. — Но и я неудачник. Так что теперь ты не одинока.

У него внутри что-то встрепенулось, когда её робкие нежные пальцы накрыли тыльную сторону его руки.


* * *
За четыре дня до Нового года

Гермиона была взволнованна. Причин для этого было немало: и отчаянные попытки Рона поговорить, и слёзные мольбы друзей дать тому шанс, а ещё внезапно свалившийся на неё отчёт, который необходимо было закончить до Нового года. И хотя попытки были легко пресечены, мольбы хладнокровно выслушаны, а отчёт почти доделан, тревога всё равно никуда не делась, по-прежнему легко пульсируя где-то в районе солнечного сплетения. А всё потому, что главным оказалось другое: Гермиону беспокоил тот факт, что она начала симпатизировать едва знакомому человеку. Да что там! Она даже не видела его лица, никогда не смотрела ему в глаза, и это пугало, хотя, положа руку на сердце, вызывало ещё больший интерес.

— Значит, тебе интересно, как я выгляжу? — в этот вечер спустя три часа непрерывных разговоров насмешливо спросил Крис, отставив бокал вина. — Что ж, могу описать: пять футов роста, длинная чёрная борода, игриво завивающаяся в районе колен...

— Очень смешно. А мне, между прочим, правда хочется хотя бы приблизительно понять, с кем я разговариваю, — покачала головой Гермиона.

— Значит, бородатый карлик — не тот типаж, на который ты рассчитывала? Жаль, а я надеялся, — невозмутимо отозвался Крис.

— Я знаю, что ты высокий, — упрямо скрестила руки на груди Гермиона.

— В самом деле? И откуда знаешь?

Она пожала плечами.

— Интуиция.

— Как насчёт того, чтобы проверить её, потанцевав со мной? — внезапно предложил Крис. В зале как раз заиграла медленная мелодия, а многие, как всегда, покинули свои места.

От его слов сердце Гермионы невольно стало биться немного чаще. Ведь если они будут вместе танцевать, то она действительно сможет хотя бы частично понять, с кем общается в полной темноте. Потому что прикосновения и слова — это всё, что у них осталось. Было бы глупо не воспользоваться этим.

— Я не танцую, — слабо попыталась возразить Гермиона.

— Я научу, — услышала она шёпот уже прямо над ухом, и это тут же отдалось странным волнением в теле. Смущённая своей реакцией, а может, и неожиданностью момента, Гермиона, неуклюже заправив прядь за ухо, вышла из-за стола и сразу же столкнулась с Крисом. Автоматически выставив ладони перед собой, она упёрла руки тому в грудь, а затем, пробормотав извинения, отступила назад. Этого случайного столкновения хватило, чтобы понять: Крис в отличной спортивной форме, а ещё от него потрясающе пахло.

— Чёртова темнота, — чувствуя неловкость, прокомментировала Гермиона, радуясь, что никто не может видеть, как румянец предательски залил ей щёки.

А потом она почувствовала, как Крис подошёл ближе и взял её ладонь в свою — от этого прикосновения Гермиона слегка вздрогнула. В молчании они прошли до танцпола семнадцать шагов, и за это время она сделала всего два выдоха и три вдоха, последний из которых задержала, ощутив, как Крис, плавно проведя по её руке вверх, мягко притянул её к себе за талию. Жар его тела вмиг передался ей, хотя не исключено, что всё было с точностью наоборот. Гермиону такая близость с кем-то, кроме Рона, пугала, но вместе с тем приятно волновала, а ощущения от соприкосновения тел без права увидеть друг друга невольно заставляли её дышать чаще. Это же было немыслимо — довериться человеку, которого она знала всего три дня, это же было странно — осознавать, что этот человек понимает её куда лучше, чем большинство друзей. Но первое место по части странного и необъяснимого всё же взял тот ошеломляющий факт, что Гермионе начал нравиться Крис, ведь, несмотря на очевидные различия, у них так много общего, а благодаря их разговорам она забывала обо всём. Им нравились одни и те же книги, у них были схожие взгляды на жизнь и интересы во многом совпадали. Иногда Крис начинал предложение, а Гермиона его заканчивала, и тогда ей казалось, что они уже очень давно знают друг друга, возможно, всю жизнь.

— Вот видишь, я угадала — ты высокий, — стараясь скрыть волнение и отвлечься от сумбурных мыслей, произнесла Гермиона дрожащим голосом. Она отметила: Крис, определённо, выше неё как минимум на полголовы. — Но мне по-прежнему интересно, как ты выглядишь.

— О, я невероятный красавец, Мэри. Боюсь, увидь ты меня на свету, ослепла бы от такой красоты, — с лёгким сарказмом отозвался он, покачиваясь в такт музыке и увлекая Гермиону за собой, в то время как она занесла умение танцевать в мысленный список его неоспоримых плюсов.

— Мне неважно, красивый ты или нет. Я просто хочу понять, какой ты, — откликнулась она, а затем, озарённая внезапной идеей, остановилась.

— В чём дело? — с лёгким недоумением поинтересовался Крис, когда Гермиона отстранилась от него.

— Позволь мне прикоснуться к тебе, — следуя необъяснимому порыву, заговорила она.

Гермиона ожидала, что сейчас он съязвит, скажет что-нибудь обидное, а может, и вовсе рассмеётся в ответ на её странную просьбу, но он молчал.

Музыка разлилась вокруг них томными нотами.

— Если я прикоснусь к тебе, то смогу понять, — не услышав ответа, уже увереннее сказала Гермиона, а потом, приняв молчание за согласие, сделала небольшой шаг вперёд, слегка соприкоснувшись с телом Криса. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, но она, отметая страх, не спеша потянулась в темноту и наткнулась на его шею. Естественно, ни о какой бороде и речи не шло — его подбородок оказался гладко выбритым. Сглотнув, Гермиона дрожащими руками практически невесомо провела вверх, очертив контур лица с выступающими скулами, и дотронулась до мягких тонких волос. Чуть осмелев, она легко пропустила их сквозь пальцы и двинулась по направлению к шее, что дало представление о его причёске. Крис слегка вздрогнул от прикосновений, и она уже хотела пугливо убрать ладони, как он тихо произнёс:

— Всё в порядке.

И тогда, глубоко вздохнув, Гермиона всё же опустила одну руку, а второй вернулась к линии лба, после чего пальцем аккуратно провела по идеально прямому носу Криса, замерев возле рта. Это вырвало её из странного наваждения, и в миг, когда она почти отняла пальцы, Крис вдруг перехватил её ладонь и еле заметно прикоснулся губами к запястью.

Гермиона громко вздохнула, ведь мимолетная ласка, едва ощутимая в кромешной тьме, отозвалась в теле одурманивающим трепетом. А в следующую секунду он мягко притянул её за талию и нежно поцеловал в шею, опалив кожу горячим дыханием.

Этого хватило, чтобы оживить в Гермионе такие эмоции, которые она уже и забыла, что может испытывать.

Это приводило в ужас!

Ей не положено чувствовать это к тому, кого она едва знает. Это неправильно, глупо, опрометчиво... И снова неправильно.

Не сказав ни слова, Гермиона отстранилась от Криса и сделала несколько шагов назад, пытаясь успокоиться. Кровь прилила к лицу, а кожа покрылась мурашками.

— Мне нужно идти, — дрожащим голосом тихо сказала Гермиона и чуть ли не бегом направилась к выходу.

Сердце стучало как сумасшедшее.

Она страшилась чувств, эмоций, ощущений, которые рождались рядом с Крисом. А ещё ей было стыдно, что эти лёгкие поцелуи вызвали в ней намного больше вожделения, чем все ласки Рона, которыми он одаривал её во время прелюдий.

И смущённо осознав, что невесомые прикосновения вызвали желание близости с мужчиной, которого даже никогда не видела, Гермиона испугалась.

Она боялась перемен.


* * *
За три дня до Нового года

Драко не боялся перемен. Его странное знакомство с Мэри словно дало ему новый смысл существования после того, как он потерял прежний, так что перемены были лишь к лучшему. Он с легкостью велел домовым эльфам ответить отказом на все приглашения на предновогодние светские мероприятия, хотя раньше с удовольствием ухватился бы за возможность лишний раз проявить себя и укрепить свою, как он думал, «положительную репутацию». Раньше бы он, получив эти письма, рассыпался в благодарностях и лично ответил на каждое из них, но сейчас ему было всё равно. Все его прежние идеалы рухнули, когда Драко понял: он бессилен перед мнением толпы, и ему как-то придётся смириться и жить с тем, что для всех он по-прежнему хоть и оправданный, но всё ещё Пожиратель Смерти.

Для всех, кроме Мэри, которая воспринимала его таким, какой он есть. Она не знала, кто он, как выглядит, и, возможно, только поэтому была добра к нему. Общение с ней давало Драко возможность стать обычным парнем, а темнота, плотно окружавшая их, помогала ещё и ощущать себя настоящим: он не пытался произвести впечатление, выглядеть лучше, чем был на самом деле. Он просто оставался собой, со своими недостатками и дурным характером, со своими интересами и не всем понятными увлечениями. И как же это чертовски приятно: знать, что он общается с той, кто его понимает. И, когда они жарко спорили или же с упоением что-то обсуждали, ему хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось.

А вчера, в какой-то момент, внезапно пришла мысль, что он желал бы дотронуться до Мэри. Драко не задумывался, как она выглядит в реальной жизни, но как-то априори был уверен, что она красива. Просто знал, что человек с такой чистой душой не может быть уродлив, хотя раньше такая мысль никогда бы не пришла ему в голову, ведь он был уверен, что внутренне сам давно прогнил насквозь, в то время как свою внешность едва ли мог назвать заурядной. Когда-то он даже всерьёз считал себя красавцем, искренне изумляясь, почему девушки роем не вьются вокруг, а выбирают кого-то вроде Уизли. Сейчас прежние размышления казались бредом, и Драко был уверен, что за эти несколько дней после Рождества переосмыслил многие вещи, чего не делал несколько лет. Вероятно, он менялся? Или же менялись его чувства к Мэри?

«Просто она верит, что ты лучше, чем есть на самом деле, и тебе хочется соответствовать её ожиданиям».

Этот простой ответ на его мысленный вопрос одновременно обескуражил и странно воодушевил Драко, и он, следуя внезапному порыву, пригласил Мэри на танец. И когда она согласилась, когда их тела соприкоснулись, он понял, что ещё никогда танец ему не доставлял такого удовольствия. Было что-то чарующее в этом моменте: они вдвоём, в темноте, без права видеть друг друга, но с правом чувствовать, и Драко был бы последним кретином, если бы упустил шанс хотя бы тактильно понять, какая Мэри.

А Мэри оказалась хрупкой невысокой девушкой с длинными густыми волосами и нежными руками, от прикосновения которых Драко бросило в жар. Она так чувственно касалась его, что он просто не мог не думать, как, должно быть, Мэри умеет дотрагиваться до мужчины при иных обстоятельствах. Ему было до странности приятно ощущать её пальцы на коже, и каждое движение отдавалось всё нарастающим напряжением где-то в районе паха. Драко на полном серьёзе верил, что начал сходить с ума, когда почувствовал возбуждение от весьма целомудренных прикосновений практически незнакомой ему девушки. И хотя второе не было таким уж удивительным обстоятельствам: он ведь не святой, и в его жизни бывали связи на одну ночь, но первое точно настораживало. Но когда её пальцы едва дотронулись до его рта, он не думал ни о чём, а лишь испытывал потребность ощутить её кожу, прикоснуться к ней губами, поддавшись восхитительному тонкому аромату, исходящему от её запястий. И ему захотелось большего, гораздо большего.

А в следующую минуту Мэри сделала то, что он ожидал меньше всего: она ушла.

И Драко вмиг почувствовал себя полнейшим придурком. Конечно, он мог бы догадаться, что Мэри не из тех девушек, что при первом же желании мужчины преступить черту бросаются тому в объятия. Она недавно рассталась с парнем после пятилетних отношений, а потому неудивительно, что он спугнул её внезапным грёбаным порывом.

Идиот!

Поэтому сегодня Драко почти не надеялся, что она вновь придёт в клуб.

Но она пришла, села напротив и, прежде чем он смог что-то сказать, произнесла:

— Извини меня.

Драко даже слегка приоткрыл рот от изумления. Он не ослышался?

— Я поступила глупо. Мне не нужно было уходить, хотя, наверное, не стоило и вовсе прикасаться к тебе... — смущённо продолжила Мэри.

— Всё в порядке. Это я повёл себя как...

— Ты повёл себя как любой мужчина на твоём месте, — твёрдо сказала Мэри. — Я сама перешла дозволенную грань и из-за своего любопытства спровоцировала тебя на... неправильные вещи.

Её слова больно кольнули Драко, но он сделал вид, что всё в порядке.

— Всё в порядке, — озвучил он свою мысль. — Если ты не против, я закажу вина.

Музыканты играли исключительно рождественские песни, ёлка так же была освещена неяркими огнями гирлянд, а народа в клубе словно стало больше. Казалось, Рождество задержалось в этом месте ещё немного, щедро даря своё праздничное настроение всем вокруг, и постепенно неловкость в общении Драко с Мэри сменилась на привычную непринуждённую атмосферу. Они избегали тем, связанных со вчерашним вечером, и не пытались узнать больше о внешности друг друга. Лишь периодически бой часов извещал о том, что в беседе незаметно проходит час за часом, бокал за бокалом пустеет, и в какой-то момент Драко пришла мысль, которую он как на духу озвучил:

— Знаешь, Мэри, мне давно не было так хорошо.

Слова сами вылетели изо рта, поразив искренностью и прямотой даже самого Драко, и он уже почти пожалел о сказанном, когда Мэри внезапно нашла его руку в темноте и несмело её сжала:

— Мне тоже. Иногда мне кажется, что я знаю тебя целую вечность.

Драко смотрел перед собой, думая: как бы они ни пытались делать вид, что их отношения не более чем приятельские, всё же то странное чувство, возникшее между ними, никогда не вернёт их общение в былое дружеское русло. Просто что-то неуловимо изменилось в миг, когда они впервые ощутили друг друга в танце, когда поняли, что они оба не бесформенные существа, скрытые тьмой, а молодые мужчина и женщина, в дружбу между которыми Драко всё равно никогда не верил.

— Хотя, знаешь, я бы не хотела, чтобы вдруг оказалось, что мы знакомы, — нарушила затянувшееся молчание Мэри, и её пальцы исчезли с руки Драко, что отдалось в его душе лёгким разочарованием.

— Почему? — пытаясь скрыть досаду, спросил он.

— В реальной жизни я далеко не всем приятна. В своё время я выслушала много слов ненависти в свой адрес из-за того, что даже никогда от меня не зависело, — искренне призналась Мэри с ноткой горечи, и Драко задумался, в чём же могла быть причина этого.

— В этот раз я беру первенство на звание «главного неудачника»: я никому не нравлюсь вообще, и, хотя в лицо мне мало кто говорит, как презирает меня за поступки, недобровольно совершённые в прошлом, я всё вижу по глазам. Только раньше предпочитал не замечать этого, а совсем недавно... мне помогли осознать всю дерьмовую правду: люди не умеют прощать.

— Но ты же совершал те поступки не по своей воле? Это же был не твой выбор? — тоном, полным возмущения отозвалась Мэри. — Никто не смеет судить тебя за то, что ты был вынужден делать!

— Знаю, — устало сказал Драко и пригубил вина. — Но люди держатся за свои предрассудки и суждения крепче, чем лепрекон за горшок с золотом. Я знаю об этом не понаслышке: когда-то и у меня были укоренившиеся неверные суждения о многих вещах. Только я смог отделить зерна от плевел в отличие от многих.

На какое-то время повисла тишина, нарушаемая звуком очередной слезливой песни о Рождестве. Драко хмуро смотрел вниз, вспоминая далеко не самые приятные жизненные моменты, когда Мэри неожиданно негромко сказала:

— Давай потанцуем.

Её предложение удивило Драко. Вскинув брови, он посмотрел прямо перед собой.

— Ты уверена?

Вместо ответа она поднялась с места и, подойдя к нему, взяла за руку.

— Уверена, — тихо ответила она, когда они оказались на танцполе.

И в этот раз, когда Драко бережно притянул её к себе, то не смог не отметить, что они стоят друг к другу немного ближе, чем вчера, на что тело моментально предательски отреагировало. Чтобы отвлечься, он пытался вникнуть в смысл душещипательных слов песни, повествующих о девушке, маниакально требующей в качестве подарка на Рождество своего парня, который, по сути, и так был не прочь быть с ней. В другой ситуации Драко нашёл бы много поводов саркастично прокомментировать смысл доброй рождественской песни, но не тогда, когда ощущал тонкую женскую талию под рукой, когда чувствовал дурманящий лёгкий аромат Мэри и понимал, что вопреки здравому смыслу наслаждается каждой секундой, проведённой в танце с ней.

— Это она помогла тебе всё осознать? — внезапно вторгся в мысли тихий голос.

Драко не сразу понял, о ком речь, а потому переспросил:

— Прости, ты о чём?

— Та девушка, которая отказалась выйти за тебя. Это она заставила тебя поверить, что люди не умеют прощать? — с лёгкой неприязнью продолжила Мэри.

Драко слегка нахмурился, догадавшись, что речь идёт об Астории, про которую он сегодня даже ни разу не вспомнил.

— В общем, да. Но с ней всё кончено, поэтому не считаю нужным разговаривать о прошлом.

— Это неправда, Крис, — проигнорировав его слова, мягко сказала Мэри.

— Что именно? — несколько напрягся он, ожидая вопросов о личной жизни.

— Люди умеют прощать. Я умею прощать, — с достоинством отозвалась Мэри, и Драко невольно остановился. Он пристально посмотрел прямо перед собой, где, по его мнению, должно было находиться лицо Мэри.

— Вряд ли бы ты так говорила, если бы узнала, кто я, — с горечью произнёс он, и Мэри отстранилась.

— Я и так знаю, кто ты. Ты тот, рядом с кем я забываю обо всём.

В эту секунду они оба увидели призрачный свет прямо над собой. Драко поднял голову и лишь в этот миг заметил, что они с Мэри стоят под омелой. На мгновение он замер, ощутив, как внутри что-то перевернулось, а в следующее плавно перевёл взгляд, с удивлением обнаружив, что может разглядеть силуэт Мэри. Ему казалось, ещё чуть-чуть, и он увидит её лицо, однако омела, источавшая лёгкое сияние, не была настолько щедра, чтобы ещё и подарить ему возможность рассмотреть черты девушки, что стояла так близко и изучала его. Зато у Драко появилась другая возможность, и, прежде чем он смог это осмыслить, их с Мэри тела, повинуясь какому-то странному порыву, соприкоснулись, а губы нашли друг друга.

Группа играла какую-то прекрасную инструментальную композицию, пары вокруг танцевали, следуя удивительной мелодии, а Драко Малфой будто медленно сходил с ума, чувствуя нежные губы Мэри, скользнул по ним языком, а затем проник внутрь, углубив поцелуй. Сначала они оба словно исследовали друг друга, двигаясь неторопливо, касаясь не спеша — так, словно могли спугнуть этот момент. Но очень скоро Драко ощутил, как Мэри притянула его за шею ещё ближе, в то время как он крепче прижался к её бедру, запустив одну руку в волосы, а другой крепко обхватив талию. Движения ртов стали неистовее, и он даже позволил себе слегка прикусить её губу, на что Мэри откликнулась тихим стоном, и это отозвалось в теле Драко новой волной возбуждения. Он понимал, что если так пойдёт дальше, то он точно позволит себе гораздо больше, и это опять спугнёт Мэри, но не мог сейчас остановиться. К счастью, Мэри отстранилась сама.

— Постой, Крис, нет, — пробормотала она и положила ладонь ему на грудь, стараясь справиться с тяжёлым дыханием. — Мне кажется, нам стоит притормозить.

Драко изо всех сил сдерживался, чтобы вновь не притянуть её в попытке доказать, что «притормаживать» в данной ситуации — не самое лучшее решение, однако он сделал волевой шаг назад.

У них ещё будет время.


* * *
За два дня до Нового года

Гермионе казалось, что времени категорически нет. Откровенно говоря, она всегда считала, что для осуществления всех её планов и дел, расписанных до мельчайших подробностей на ближайшую пятилетку, требуется в два раза больше часов, чем у неё было, что, впрочем, не мешало всё-таки ей выполнять многие задачи гораздо быстрее намеченного срока. Но сейчас она действительно не успевала ничего. а её начальник лишь требовал:

— Соберись, Грейнджер, и доделай этот сраный отчёт, который тот тупица не сдал вовремя! — рявкнул начальник, когда увидел, что она всё ещё работает над первыми двумя страницами документа, раньше составляемого ею раз в пять быстрее. — В каких чёртовых облаках ты витаешь? Я думал, вся эта любовная чушь, наконец, выветрилась из твоей головы! Или Уизли опоил тебя приворотным зельем, чтобы ты забыла про работу и вернулась к нему?

Сотрудники, находившиеся в кабинете, дружно загоготали, а Гермиона покраснела и скрипнула зубами от злости. Она давно привыкла, что руководство в лице чистокровного сноба, не отличающегося хорошими манерами, весьма пренебрежительно относилось к ней. Как же, лучшая работница отдела — грязнокровка, которая уже несколько лет подряд утирает нос его многочисленным родственникам — её коллегам! Мало кому это пришлось бы по душе, тем более такому закоренелому подлецу, с презрением относившемуся к магглорожденным волшебникам.

Но Гермиона привыкла игнорировать грубости босса, потому что, вопреки скверному характеру и бесцеремонному поведению, присущим тому, считала его настоящим профессионалом, а что до недостатков — она уж лучше стерпит их, чем будет работать у кретина. К тому же она хоть и в весьма резкой форме, но услышала правду: целый день её голова была забита мыслями совершенно не связанными с работой, а потому внезапно свалившийся на неё отчёт был ох как некстати. Масла в огонь подливала вмиг разлетевшаяся по Министерству весть, что Гермиона и Рон расстались. Откуда это стало известно — до сих пор оставалось загадкой, однако с каждым часом до неё доносились всё более фантастические подробности их «расставания», которые, естественно, не имели и малейшего отношения к реальности.

А правда заключалась в том, что сегодня утром Рон явился на порог её дома, и они приняли окончательное решение прекратить их вымученные отношения. На удивление, всё прошло тихо и без лишних слов, а ещё почти безболезненно, ведь Гермиона даже не увидела ожидаемого страдания в глазах Рона. Он лишь выглядел смертельно уставшим и будто бы давно смирившимся с известным фактом: они уже никогда не будут вместе. И в то мгновение, когда они на прощание неловко обнялись, пообещав остаться хорошими друзьями, Гермиона лишний раз поняла, как же она всё-таки была права: они друг друга уже давно разлюбили и годами ошибочно принимали привычку за это чувство. Ну, а если быть совсем честными, скорее всего, они не любили никогда, путая дружескую привязанность с настоящей потребностью, детскую влюблённость с более сильным взрослым чувством, а затем и простое желание физической близости со страстью. И признать эти факты было по-настоящему тяжело, но когда они сделали это и приняли совместное решение расстаться, то почувствовали одинаковое облегчение: в конечном счете оба были свободны. Гермиона только немного поплакала на плече у Рона, думая, что теперь точно всё изменится, а он, как умел, утешал, приговаривая, что всё будет хорошо. И в этом моменте чувствовалось столько тепла и понимания, что сомнений не осталось: они всё равно будут общаться, пусть не сразу, но, однозначно, опять станут просто друзьями, оставив несложившиеся романтические отношения в прошлом.

— Поживей, Грейнджер! — небрежно бросил начальник, когда она спешно собирала листы из едва доделанного документа, пытаясь выкинуть из головы разрыв с Роном.

— Тебя уже ждут на пятом — ты же не хочешь опоздать на свидание к возлюбленному, или как ты там называешь своё рыжее недоразумение? Ах, точно, прости, вы же расстались. Хоть какое-то разумное решение с твоей стороны за последнее время, Грейнджер!

Она в очередной раз промолчала, кипя от гнева, а следом, закусив губу и схватив увесистую стопку пергаментов, вихрем пронеслась мимо в направлении узкого длинного коридора, ведущего к лифтам, не забыв мысленно послать босса куда подальше в самой грубой манере, на какую была способна. И теперь Гермиона была уверена, что момент, когда она озвучит это вслух, близок как никогда.

Конечно, она была зла, расстроена и раздавлена событиями этого ужасного дня, но все её негативные чувства затмевала другая мысль, гораздо более важная: она на самом деле не хотела опаздывать. Вот только спешила она не к Рону, которого её босс давно крепко недолюбливал за единичный и не слишком удачный порыв вступиться за неё.

Она спешила к человеку, который наверняка её ждал в темноте таинственного клуба. К тому, о чьём поцелуе думала всю ночь, до самого утра, а после целый день втайне мечтала повторить его и тут же ругала себя, зная, что вместо этого должна переживать из-за недавнего разрыва. Но, к своему стыду, Гермиона почти не вспоминала об этом, заставляя себя работать и бороться с совершенно другими мыслями, крутящимися в голове постоянно. И виной всему было новое чувство, настигнувшее её совершенно внезапно. Это чувство, вскружившее голову, не отпускало, не исчезало и не оставляло ни на минуту. Оно словно связало её, подчинило Империусом и заставляло вспоминать о Крисе ежеминутно. Вот и сейчас, стараясь не сбить с ног идущих навстречу волшебников, Гермиона не думала о Роне, не думала о том, как это должно быть больно — расстаться с мужчиной после пяти лет стабильных отношений. Вместо этого она думала о немыслимом: как хотела бы увидеть улыбку Криса, заглянуть ему в глаза, а ещё — поскорее услышать приятный низкий голос, который очаровывал, обволакивал, заставлял воображать самые смелые...

— Твою мать! — услышала она грубый вскрик, когда со всей силы столкнулась с каким-то мужчиной, отчего все её многочисленные папки и пергаменты разлетелись в разные стороны, а сама она, от силы удара, едва удержалась на ногах.

— Ох, простите меня, я такая неуклюжая, — тут же рухнув на колени, забормотала Гермиона и начала быстро собирать документы. Она даже не взглянула на человека, с которым столкнулось — времени было слишком мало.

— В следующий раз будьте осторожнее, — неприязненно буркнул знакомый голос, но, когда Гермиона это осознала, его обладатель почти скрылся из виду. Она лишь увидела силуэт высокого светловолосого мужчины, и что-то заставило её задержать на нём взгляд. В какую-то секунду она даже могла поклясться, что чувствует аромат Криса, но потом, встряхнув головой, отвела глаза и наконец, поднявшись на ноги, продолжила путь.

«Чего только не привидится! Похоже, ты серьёзно влипла, Гермиона», — пронеслось у неё в голове, когда она поднималась в лифте.

Гермиона тогда не знала, что, перед тем как завернуть за угол, Драко обернулся и замер, глядя ей в спину с похожими мыслями.


* * *
На этот раз он бесцеремонно плюхнулся рядом и закинул руку на спинку дивана.

— Ты сел со мной, — скорее вопросительно, чем утвердительно сказала Гермиона, почувствовав себя несколько неуютно, что, впрочем, не помешало телу затрепетать от вмиг проснувшегося дурацкого желания ощутить объятия Криса.

— Рад, что ты всё так же сообразительна, — невозмутимо отозвался он.

— Послушай, Крис... Я хотела поговорить о вчерашнем. Если ты думаешь, что после нашего... После того, что произошло, я сразу же... — предостерегающе начала Гермиона, на всякий случай решив обозначить дозволенные границы. В конце концов, как бы ей ни нравился Крис, должна же она сохранять девичье целомудрие! Ну, хотя бы попытаться ему дать понять, что оно у неё есть, хоть и сдаёт позиции в последнее время.

— Как, ты ещё не раздета? Вот чёрт. А я думал, раз у нас пятое свидание, могу уже смело прийти без брюк, — иронично усмехнулся он, но всё же убрал руку и совсем немного отсел.

Это, однако, мало что поменяло. Он был близко, очень близко, и эта близость волновала Гермиону. Причём волновала приятно, до предательских мурашек, до глупых мыслей, что в который раз ввергало в настоящее изумление.

— Значит, у нас свидание? — с лёгким удивлением поинтересовалась Гермиона, стараясь отвлечься, и чуть развернулась к собеседнику.

— У нас давно уже свидания вслепую, ты помнишь? Конечно, если тебе нужны цветы и шоколадные конфеты в знак подтверждения, то...

— Нет, не нужны, — резко ответила Гермиона, вспомнив, как часто она получала эти банальные подарки от Рона, пытавшегося быть «идеальным парнем», следуя советам излюбленной книги. А потом в памяти всплыл весь прошедший день, и настроение как-то сразу несколько упало.

— Что-то произошло? — словно прочитав её мысли, серьёзно спросил Крис.

— Мы окончательно расстались, до конца всё решили. И об этом даже узнал мой босс, который целый день вспоминал о разрыве в не слишком приятной манере, — поёжившись, призналась Гермиона.

— Какое ему дело до твоих личных отношений? Он нарушает корпоративную этику, если лезет к тебе с бестактными замечаниями, — отозвался Крис, и Гермионе показалось, что он едва сдерживает улыбку.

— Дело не в личных отношениях. Дело во мне. Он не любит таких, как я. Сказать честно, в том месте, где я работаю, таких, как я, мало кто любит.

— Каких «таких»? Очаровательных и невероятно эрудированных? — уже не скрывая улыбки, произнёс Крис, и Гермиона, сама того не желая, тоже начала улыбаться.

— Слишком умных, слишком целеустремленных, а ещё... — она замолчала. — В общем, есть вещи во мне, которые я никак не могу изменить, но из-за которых многие меня презирают. Стой, а почему ты улыбаешься?

— С чего ты взяла? — насмешливо спросил Крис, и Гермиона была уверена, что, если бы улыбкой можно было осветить весь Лондон, он бы сделал это.

— Я слышу это в твоей интонации, и не спорь!

— Не бери в голову. Знаешь, в который раз убеждаюсь, как много у нас общего...

— Не уходи от темы!

— ...ну, за исключением того, что ты пришла на пятое свидание одетой, а я без штанов.

— Крис!

— Ладно-ладно, я скажу: для этого есть две причины, — сдался Крис и интригующе замолк.

— Я должна спросить какие? — с иронией отметила Гермиона.

— А ты не хочешь спрашивать?

Гермиона едва не заскрипела зубами. Крис потрясающе умел выводить её из себя.

— Ну хорошо. Во-первых, — с улыбкой миролюбиво начал он спустя какое-то время, — я рад, что ты окончательно всё решила с тем придурком. Нет, наверное, тебе должно быть сложно сейчас, но я, как законченный эгоист, не могу не радоваться тому факту, что теперь мне можно без зазрения совести за тобой... Как там это называется? Ах, точно — приударить.

— Хочешь сказать, у тебя есть совесть? — недоверчиво вскинула бровь Гермиона, пытаясь заставить себя не улыбаться, как последняя идиотка.

— И как ты ещё можешь такое спрашивать?! — картинно возмутился Крис. — Я не думаю, что похож на человека, у которого она есть. Хотя я и стараюсь делать вид, будто не обделён ею.

Гермиона закатила глаза и покачала головой.

— Ладно, а что «во-вторых»?

— А во-вторых, Мэри, меня забавляют те ребята за соседним столиком, которые прямо сейчас занимаются умопомрачительным сексом, если судить по стонам, которые я сначала ошибочно принял за звуки, издаваемые двумя ранеными тюленями, — не без ехидства сказал Драко, и щёки Гермионы мгновенно окрасил румянец.

— Ты шутишь, — недоверчиво произнесла она.

— А ты прислушайся, — просто предложил Крис, и Гермиона действительно различила весьма характерные звуки, сопровождаемые приглушёнными вздохами и стонами.

— О Мерлин! — только и смогла воскликнуть она, когда осознала, что Крис абсолютно прав. — Но как? Это же... Это... Запрещено. Или...

Ей вмиг стало неловко, а кожа почти горела от стыда. Не то чтобы она осуждала людей, любящих уединиться в общественном месте, но в её жизни подобного опыта никогда не было, а мысли об этом приводили в смущение.

— В контракте не написано, что это запрещено, Мэри. Я уже начинаю думать, что многие приходят в этот «клуб», только для того чтобы безнаказанно потрахаться с какой-нибудь незнакомкой в темноте, а потом весь год гордиться своим сексуальным подвигом, — усмехнулся Крис. — Даже если эта незнакомка не только стонет, но и выглядит как тюлень.

— Ты просто невыносим, — покачала головой Гермиона, стараясь не обращать внимания на звуки, становившиеся всё громче. — О Мерлин, Крис, давай уйдём отсюда!

— Единственное место, куда мы можем «уйти» в данный момент, это танцпол, Мэри, — сухо подметил тот.

— Значит, идём туда! — почти взвизгнула Гермиона, пытаясь заглушить особо громкий вскрик с соседнего дивана: кажется, это было что-то в духе «О да, сильнее, Джонни!», и Крис, едва скрывая в кашле смех, последовал её примеру.

Они вновь танцевали, но на этот раз композиции, исполняемые волшебной группой, были в основном динамичные и ритмичные, что располагало к энергичным танцам. Гермиона никогда не умела двигаться под такую музыку, а потому была рада, когда Крис привычно притянул её к себе за талию и начал вести. Он умело направлял её в такт мелодии, раскручивал, а иногда и вовсе отрывал от пола, и в эти моменты Гермиона искренне смеялась, чувствуя настоящую эйфорию.

И поэтому когда она поняла, что они опять оказались под омелой, то притянула Криса сама, заставив заткнуться голос разума, верещавший что-то про «потерю целомудрия» и «отсутствие мозгов». Кажется, он ещё пищал: «Ведёшь себя, как шлюха!», но Крис вовремя слегка прикусил её губу и сжал в объятиях так, что Гермиона молниеносно забыла обо всём.

Впервые за долгие годы было плевать, что она нарушает свои же запреты, а всё потому, что он вскружил ей голову. Однозначно, вскружил, завладев её разумом, который лишь слабо протестовал в попытке вправить ей мозги, но чувства были сильнее. Чувства толкали её на сумасшедшие поступки! Чего только стоит этот поцелуй, инициатором которого выступила сама Гермиона, теперь с наслаждением ощущавшая, как Крис крепко прижимает её к себе, жадно целуя, как она отвечает на его ласки, подаваясь навстречу его телу, как они оба растворяются, ускользают, исчезают из реальности, наполненной рождественскими огнями, смехом незнакомых людей и звуками музыки, а затем проваливаются в темноту.

Гермиона не знала, сколько прошло времени, прежде чем кончился их поцелуй, поднявший в ней бурю совсем не целомудренных эмоций и настолько смелых желаний, что она поразилась себе. И в этот миг разуму наконец удалось до неё достучаться, потому как, осознав, что ещё немного, и она готова была бы отдаться Крису прямо под этой чёртовой омелой, Гермиона решила немного прийти в себя и вернуться на место.

К счастью, соседний столик опустел, и она, отметившая это не без облегчения, попыталась привести чувства в порядок. Гермиона по новой начала общаться с Крисом, который сел рядом, и на этот раз ощущать его близость было ещё сложнее, чем в прошлый. Беседа не клеилась: им меньше всего хотелось разговаривать, оба жаждали совершенно другого. И Гермиона злилась, ведь она привыкла держать всё под контролем, но сейчас ни черта не получалось: она не могла противиться желанию вновь ощутить руки Криса, почувствовать его губы на своих и опять забыть обо всём. И она знала, что в этот момент он думает о том же.

— И всё-таки, почему тебя так смутила та парочка, сбежавшая из зоопарка? — внезапно произнёс Крис, склонившись к уху Гермионы. Его губы слегка коснулись кожи, и от этого всё тело тут же покрылось мурашками.

— С чего ты взял, что они смутили меня? — покраснев уже по абсолютно другому поводу, спросила она, сильно сжав пальцами обивку дивана.

Мерлин, дай ей сил устоять! Просто устоять!

— Сложно не понять по тому, как ты едва не перевернула стол. К счастью, на нём не было бокалов, а то у меня непременно случился бы приступ ностальгии по дню нашего знакомства, — усмехнулся Крис, совсем немного отстранившись.

— Скажем так, — проигнорировав насмешливый тон, начала Гермиона, — я не слишком понимаю всей прелести занятий... подобными вещами в общественном месте.

— Если ты действительно не понимаешь, Мэри, то позволь объяснить. Дело в том, что в темноте все ощущения обостряются, а потому лично я не могу винить тех, кто пользуется моментом, — чуть понизил голос Крис, шепча на ухо Гермионе так, что ей пришлось больно закусить губу и почти проделать ногтями дырки в диване, чтобы не притянуть его и не показать, насколько она сама умеет пользоваться моментом.

— Не уверена, что это правда, — вымолвила она дрожащим голосом, помимо всего прочего, пытаясь не потерять нить разговора, целомудрие и, пожалуй, голову.

Вместо ответа Крис мягко взял её руку в свою, едва ощутимо дотронулся до ладони кончиками пальцев, а затем невесомо провёл ими вверх по тыльной стороне до сгиба локтя. Гермиона шумно втянула воздух, вмиг почувствовав, точно внутри неё встрепенулась и закружила стая маленьких птиц.

— А теперь? — с еле заметной усмешкой спросил Крис: ему определённо нравилась эта игра.

— Хорошая попытка, но не достаточно убедительная, — стараясь не верить в то, что намеренно его провоцирует на большее, отозвалась Гермиона.

Она могла поклясться, что он довольно улыбнулся, когда опять двинулся вверх, скользя по коже. Ладонь по пути к шее якобы случайно коснулась груди, прежде чем продолжить движение и замереть, и в этот момент где-то внутри Гермионы словно беспорядочно заметались уже обезумевшие птицы, заставив дыхание участиться. А Крис, будто не замечая этого, продолжал сладкую пытку. Свободной рукой он перекинул её волосы на одну сторону и заставил немного склонить голову набок.

— А теперь? — пылко произнёс он с лёгкой хрипотцой ей на ухо и, проведя языком по шее, слегка прикусил мочку, что вырвало у Гермионы бесстыдный стон.

Она слышала: Крис дышал так же часто, как и она, и это свидетельствовало о том, что от момента, когда они окончательно потеряют рассудок, их отделяли какие-то секунды, наполненные рождественской мелодией, сантиметры, не дававшие телам соприкоснуться, и какие-то остатки благоразумия, которое охотно сдавало позиции под натиском вожделения. И сейчас Гермиона, как никогда, понимала: спорить с Крисом с самого начала было дурной затеей: он был совершенно прав, когда говорил, что в темноте ощущения от прикосновений обостряются. Но он не упомянул, что они ещё и абсолютно обезоруживают, лишают права выбора и делают беспомощными таких достаточно целомудренных, в меру чопорных и, однозначно, разумно мыслящих в обычной жизни девушек, как Гермиона.

А потом Крис подался вперёд и требовательно притянул её к себе, что заставило её заговорить в отчаянной попытке не потерять контроль:

— Я думаю, нам не стоит...

Но он заставил её замолчать, горячо прижавшись своими губами к её, а следом, на мгновение оторвавшись, вымолвил:

— Не думай, Мэри, просто чувствуй.

И она сдалась. Она по-настоящему сдалась его рукам, блуждающим по телу, сдалась прикосновениям, заставляющим дрожать, сдалась ощущениям, обострившимся и будто приумножившимся в сотни раз. В какой-то момент она осознала, что Крис спускается поцелуями ниже, а его руки... О Мерлин, его руки уже ласкают грудь. Она запрокинула голову, встретив взглядом темноту, а в следующую секунду, когда Крис бесцеремонно расстегнул верхние пуговицы блузки и прижался ртом к соску сквозь ткань лифчика, она еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Вместо этого она тихо всхлипнула и слегка выгнулась в руках Криса, невольно подаваясь ему навстречу сильнее.

«Настоящая шлюха», — недовольно буркнул внутренний голос, которому она решительно сказала...

— Заткнись!

Крис опешил и отстранился, в то время как Гермиона покраснела от понимания, что произнесла последнюю мысль вслух.

— Прости, я просто... — смутившись, начала она, но потом подумала, что эффективнее слов будут действия, а потому резко притянула Криса к себе.

Он охотно ответил на поцелуй, который возобновился с ещё большей страстью, и теперь Гермионе казалось, что те самые птицы, живущие где-то внутри, давно находятся в коматозном состоянии от ударной дозы зашкаливающих эмоций.

— А ты, оказывается, ещё чувственнее, чем я думал... — пробормотал Крис, пока его пальцы бесстыдно оголили ей грудь, а Гермиона, вместо того чтобы оттолкнуть его, позволила это. С одной стороны, она, как и полагается порядочной девушке, находилась в ужасе от того, что происходило: золотая отличница с безупречной репутацией, героиня войны, награждённая орденом Мерлина и едва расставшаяся с единственным мужчиной, которому когда-то подарила свою девственность спустя год стабильных отношений, в данный момент с готовностью принимала откровенные ласки в общественном месте от человека, которого знала меньше недели, но хотела так, как никого раньше. И поэтому, с другой стороны, она посчитала, что имеет право хотя бы в эту предновогоднюю пору, богатую на разного рода сложности, быть просто женщиной, эгоистично следующей желаниям, несмотря ни на что и вопреки всему. Сейчас, когда она тихо постанывала от ощущения губ и языка Криса на коже, она не была Гермионой Грейнджер, бывшей девушкой Рона Уизли и подругой Гарри Поттера. Она была собой, и, благодаря темноте, отпускала себя, позволяя, ощущая, невольно прося и получая в ответ то, чего так хотела много лет.

Свободу.

Эта мысль опьянила её не хуже огневиски, а вместе с тем ладонь Криса уже ласкала внутреннюю поверхность бедра, двигаясь вверх. Только тогда Гермиона осознала, что она, как оказалось, давно сидит на коленях Криса и недвусмысленно трётся о его...

— О боже, — пробормотала она, чувствуя твёрдость и готовность Криса к куда более серьёзным вещам, чем простая прелюдия, когда он начал стягивать с неё колготки, прихватив вместе с ними трусики.

— О боже, — выдохнул Крис ей в шею, когда наконец коснулся обнажённой кожи там, где ей самой давно хотелось его ощутить, в то время как Гермиона уже в открытую стонала, цепляясь за его полурасстёгнутую рубашку, словно за буёк в океане.

Его пальцы двигались именно так, как надо, они творили настоящие чудеса, заставляя её прижиматься, выгибаться, извиваться, делать чёрт знает что, следуя полноте эмоций, бьющих наотмашь, убивающих, сражающих наповал своей интенсивностью. И сейчас Гермионе было искренне плевать, слышит ли их кто-нибудь, видит ли. Она отдалась во власть Криса, а рождественские огни, мерцающие вокруг, словно кружили вокруг неё, вспыхивали и гасли в своём темпе, и в какой-то момент Гермиона поняла, что теряет реальность происходящего. Всё будто превратилось в огромную разноцветную массу, а затем взорвалось, заходив перед глазами причудливыми бликами, когда она в последний раз громко крикнула:

— О боже!


* * *
За один день до Нового года

Ему не терпелось закончить все формальности. Отец, взбешённый вестью, что Драко отказался посетить главное событие года в светском мире — предновогодний приём, организованный самим министром магии, — заверил, что исключит его имя из завещания и отдаст всё состояние, вырученное от продажи поместья, на благотворительность, если тот немедленно не изменит решения. Но так как передумать предполагало отменить встречу с Мэри и, наоборот, подписаться на встречу с Асторией, то Драко применил всю изворотливость, чтобы уладить конфликт и уберечь отца от величайшей глупости в жизни. В качестве компромисса он согласился лично прийти с повинной в Министерство и принести глубочайшие-мать-их-извинения тем, кто отвечал за мероприятие. В сущности, это означало лишь то, что Драко будет льстиво заверять всяких любителей потуже набить кошелёк в канун праздника: его отсутствие не предвещает отток денежных средств семьи Малфоев из «общего материального фонда», так что беспокоиться не о чем.

— Вам абсолютно не о чем беспокоиться, мистер Лоуренс, — вкрадчиво сообщил Драко за обедом, сидя в кафе неподалёку от Министерства, где его собеседник любил отъедать и без того огромный живот в свой законный перерыв. — Моё отсутствие на мероприятии не означает отсутствие средств на благотворительность, а также некоторые... предновогодние подарки, если вы понимаете, о чём я.

Лоуренс, конечно, понимал, а потому расплылся в улыбке и даже довольно причмокнул измазанными в жире губами.

— Ну что ты, Драко, право, не стоит. Отсутствие денежных средств никак бы не повлияло на наше отношение к тебе и твоей семье. Ты же знаешь, что в любом случае все самые выгодные проекты снова достались бы тебе, даже если бы ты забыл про подарки, которые, к слову, наши жёны уже ждут больше нас самих, — подмигнув, хохотнул Лоуренс, едва дожевав здоровенный кусок бекона, и Драко передёрнуло от отвращения.

— Разумеется, — скривил он губы в подобии любезной улыбки, почти не пытаясь скрыть презрения. — Ну, раз мы уладили все дела, то я, пожалуй, пойду. Удачного дня, мистер Лоуренс! И уверьте жену, что подарок поступит точно в срок, впрочем, как и всегда.

— Непременно, мой друг, непременно! — небрежно махнул тот рукой идущему к выходу Драко.

Ему не терпелось поскорее убраться из этого омерзительного места. На ходу застегнув тёплую мантию, Драко ускорился и уже потянулся к ручке двери, когда услышал звонкий смех где-то позади себя. Он тут же замер, думая, что ему почудилось, но звук повторился, и Драко медленно обернулся, ища глазами Мэри. Вокруг была уйма людей, и он наугад шагнул вперёд, лихорадочно вслушиваясь в какофонию голосов, но, к сожалению, не смог уловить знакомых ноток.

Сердце заколотилось, как заведённое, а всё потому, что Драко был уверен: он узнал бы чистый смех Мэри из тысячи. Ещё в тот, самый первый, вечер, когда они познакомились, он был им очарован, молча наслаждаясь прекрасным звуком, напоминающим перезвон рождественских колокольчиков, или какая там сентиментальная чушь пришла ему в голову в тот момент. И сейчас, не зная, как она выглядит, Драко блуждал взглядом по лицам многочисленных девушек, надеясь найти ту единственную, которая смогла его увлечь и по-настоящему заинтриговать за столь короткий срок.

«Пожалуйста, кто-нибудь, рассмешите её! Заставьте её смеяться вновь!» — отчаянно подумал он, и мольбы были услышаны, потому как до него донёсся желанный звук, исходящий от высокого столика, вокруг которого столпилась компания молодых девушек, всего в паре метров от него. Их было ровно четверо, на первый взгляд все молоды, вполне привлекательны, и Драко, жадно всматриваясь в их черты, было хотел заключить, что никого не знает, когда его взгляд наткнулся на...

— Грейнджер! — окликнул ту высокий крупный брюнет, с лёгкой неприязнью смотрящий на неё.

Она обернулась, и Драко увидел, как исчезла улыбка с её лица, когда тот тип что-то язвительно ей сказал и удалился, очевидно, довольный собой. В ответ на это Грейнджер что-то зло пробормотала, скорчила рожицу ему в спину и, под хихиканье девушек, заметивших это, неторопливо повернулась к ним, на какой-то миг встретившись взглядом с Драко.

Неизвестно от чего внутри него словно что-то встрепенулось, когда она на несколько секунд задержала на нём взор, прежде чем отвернуться, сделав вид, что не узнала его. Возможно, реакция Драко обусловлена тем, что он впервые за многие годы столкнулся с Грейнджер практически лицом к лицу и осознал, что, вопреки предположениям, та, безусловно, похорошела. Причём в этой своей белой чопорной блузке и строгой форменной юбке до колена, каким-то непостижимым образом делавшими её фигуру весьма соблазнительной, она казалась Драко даже привлекательной, мысль о чём заставила его недовольно тряхнуть головой.

«Очнись, это же Грейнджер!» — неприязненно буркнул внутренний голос, и Драко переключил внимание на других девушек, стараясь вслушаться в разговор.

В кафетерии было слишком шумно, и ему пришлось подойти к соседнему столику, чтобы услышать:

— Святой Мерлин, да ты влюбилась, Гермиона!

— Да, расскажи нам, кто этот счастливчик?

— Он из вашего отдела?

— А может, это незнакомец, которого ты где-нибудь случайно встретила?

Девицы, перебивая друг друга, без умолку щебетали и не давали Драко ни малейшей возможности разобраться, чей голос максимально напоминает ему голос Мэри.

— Нет, я не влюбилась, с чего вы взяли? — пытаясь держать оборону, смущённо произнесла Грейнджер, и что-то заставило Драко навострить слух. Он даже подошёл ближе, радуясь, что Гермиона стояла к нему спиной, в то время как все остальные девушки не сводили с неё заинтригованных взглядов.

— В последние дни ты постоянно загадочно улыбаешься и витаешь в облаках! — воздела руки к небу очаровательная блондинка, которая, впрочем, не блистала умом, чтобы быть Мэри.

— Начала раньше уходить с работы и следить за собой! Не то чтобы ты раньше была некрасивой, дорогая, но твои волосы... — снисходительно улыбнулась ей короткостриженная брюнетка, пройдясь ладонью по теперь уже красиво уложенным кудрям Грейнджер, не в пример её ужасной причёске в школьное время.

— А ещё почти не переживаешь из-за расставания с Роном, — со знанием дела подметила третья девушка, стоящая рядом с Гермионой, с которой они были даже чем-то похожи: одного роста, сходного телосложения и с одинаковыми длинными каштановыми локонами, достающими до лопаток.

Драко прищурился и, сделав ещё один крошечный шаг, заострил на ней внимание: брюнетка по всем параметрам подходила на роль Мэри. И, что приятно, была красива, хотя иначе и быть не могло! Грейнджер что-то тихо говорила, когда Драко, сконцентрировавшись на приятном лице незнакомки, невольно шагнул ещё ближе и с восторгом ощутил приятный знакомый запах, принадлежавший только Мэри.

— Ах, а я так надеялась! — неожиданно воскликнула брюнетка и подпёрла подбородок левой рукой, на которой красовалось... обручальное кольцо. Драко бестолково застыл, уставившись на этот совершенно не вписывающийся в общую картину предмет, пока девушка продолжала: — Просто мы с Мэттью тоже работали в одном отделе, перед тем как пожениться. Но у тебя, видимо, другая история. Так где вы с ним познакомились?

Он обескураженно смотрел на неё в упор, думая, что если это и есть Мэри, то она величайшая лицемерка, заставившая его поверить в то, что рассталась со своим даже-не-просто-бойфрендом, во имя... Чего? Приятного общения? Жаркого секса? Развлечения ради?

И, хотя Драко умом понимал, что, скорее всего, что-то тут не так, что не может Мэри быть замужней женщиной, он всё равно мгновенно разозлился и пришёл в настоящую ярость, осознав, что по-прежнему чувствует запах Мэри, но теперь у него нет кандидаток на эту роль. Драко даже от отчаянья начал думать, что та блондинка лишь притворяется недалёкой курицей, умышленно скрывая свои интеллектуальные возможности чёрт знает для каких целей, а вон та брюнетка с короткими волосами сменила причёску только сегодня утром, ну, или надела парик, решив поэкспериментировать. Идея с париком нравилась Драко куда больше остальных: он любил перебирать пальцами длинные локоны Мэри, и когда он поймал себя на мысли, что всерьёз рассматривает эти идиотские варианты, внезапно заметил, что стоит уже почти вплотную к Грейнджер, а девицы откровенно на него пялятся, вскинув брови.

— ...поэтому я расскажу вам всё, — донёсся до Драко звенящий от напряжения голос Гермионы. — Если только Малфой уберётся из-за моей спины немедленно!

Последнюю фразу она сказала, развернувшись к нему лицом, отчего их тела почти соприкоснулись. Почувствовав с новой силой запах духов Мэри, Драко невольно отшатнулся, недоумённо уставившись на сердитую Грейнджер. Лишь сейчас он догадался, каким придурком, должно быть, выглядит со стороны.

— Какого чёрта ты делаешь, Малфой? — послышался её мрачный голос, заставивший его прийти в чувство.

— Да вот слушаю, как ты безнадёжно пытаешься уверить подруг, — Драко учтиво поклонился девушкам, стоящим рядом, — в том, что у тебя появился парень. Должно быть, из-за расставания с Уизли ты совсем тронулась умом, Грейнджер, раз напридумывала себе воображаемых бойфрендов.

Конечно, он не хотел затевать с ней ссору и в другой ситуации вряд ли стал бы её подначивать, как когда-то любил делать в школе. Просто раньше через оскорбления Гермионы ему удавалось задеть Поттера, которого Драко ненавидел всей душой, но теперь Грейнджер была бесполезна, а потому трогать её бессмысленно: к её персоне Малфой уже давно утратил интерес. Ну, если не считать того факта, что чисто теоретически — только теоретически! — он мог бы с ней переспать, не будь она тем, кем являлась — чопорной заучкой Грейнджер. Но сейчас всё это было неважно, ведь Драко нужно сделать всё возможное, чтобы заставить всех забыть о своём бестолковом поведении.

— Моя личная жизнь тебя не касается, Малфой, — холодно отозвалась Гермиона, окинув его презрительным взглядом. — И я не собираюсь тебе доказывать существование куда более достойного мужчины, чем ты.

— Достойного тебя? — раздражённо откликнулся он, стараясь выпутаться из дурацкой ситуации, в которую его угораздило попасть. — Думаю, все тупицы и калеки мира и вправду достойны такой особы, как ты, Грейнджер. Ведь тебя только и привлекают жалкие и убогие неудачники? Или ты на них западаешь, зная, что тебе не светит большее?

— Чтобы ты знал, — уперев руки в бока, Гермиона понизила голос и начала наступать, вынудив Драко невольно податься назад, — меня привлекают умные, интересные, а главное, приятные в общении мужчины, у которых тебе стоило бы поучиться манерам. Так что не стоит по своим предпочтениям судить о вкусах других людей, Малфой!

— Мои предпочтения позволяют мне встречаться только с лучшими женщинами, Грейнджер, — резко остановившись, сказал он, и Гермиона едва не врезалась в него, отчего у Драко случился мимолётный эффект дежавю. — Куда более привлекательными, чувственными и сексуальными, чем ты. Хотя у такого синего чулка в принципе отсутствуют все вышеперечисленные качества.

Её глаза злобно сверкнули, а Драко, до сих пор ощущавший аромат Мэри, с раздражением подумал, что теряет время, которое мог бы провести в поисках действительно нужной ему девушки вместо того, чтобы нянчиться с Грейнджер.

— Откуда тебе знать про мою чувственность, Малфой? Ты явно не тянешь на роль осведомлённого в таких вопросах эксперта! Уверена, ты и понятия не имеешь, как доставить женщине удовольствие, потому что это огромное неудовольствие — просто находиться рядом с тобой, не говоря уже о прочих вещах!

Драко удивлённо вскинул бровь: а Грейнджер, определённо, стала смелее.

Между тем вокруг них уже столпились зеваки, жаждущие развлечения и потому с удовольствием слушающие их словесную перепалку.

— Когда моя девушка вчера стонала подо мной, она, несомненно, получала такое удовольствие, которое тебе вряд ли светит испытать, Грейнджер, — едко отозвался он, мысленно поразившись, что говорит о сексе с Гермионой — величайшей чопорной зубрилой всех времён и народов.

— Ты омерзителен, Малфой! Если ты ждёшь, что я буду тебе изо всех сил пытаться доказать, что мой парень, в отличие от тебя с твоими мифическими способностями, обладает настоящим талантом доставлять удовольствие девушке, то ты глубоко ошибаешься, — победоносно взглянула она и, развернувшись на каблуках, гордо зашагала прочь, оставив опешившего Драко смотреть ей в спину.

— Мне достаточно самой это знать, в чём я в очередной раз и смогу убедиться уже сегодня, — донеслись до него её последние слова, скорее, обращённые к себе, чем к нему, а затем он увидел, как Гермиона, повернувшись к нему вполоборота, загадочно улыбнулась своим мыслям, прежде чем аппарировать.

Когда Драко пришёл в себя, то понял две вещи. Во-первых, Грейнджер, безусловно, кто-то трахал, и это был не Уизли, а во-вторых, похоже, она пользовалась такими же духами, как и Мэри, раз этот запах растворился вместе с ней в миг, когда исчезла.

Сам не зная почему, Драко думал об этом всю оставшуюся часть дня.

Стоит ли говорить, что оставшаяся часть дня тянулась бесконечно.


* * *
День прошёл незаметно. Гермиона словно летала, ощущая себя невесомой, как пёрышко, и, казалось, ничто на свете не способно выдернуть её из окрылённого состояния, дарящего одухотворение и счастье. Целый день она вспоминала вчерашний вечер, тихо посмеивалась и краснела, думая о его окончании. Боже, они с Крисом вели себя, как подростки: безрассудно, смело, даже немножко аморально, но при этом не заходили слишком далеко. И это лишь распалило интерес Гермионы, ведь если она испытывала такое удовольствие от умелых ласк Криса, то могла только предвкушать, что её ждёт, когда они позволят себе гораздо больше, чем петтинг на диване.

Безусловно, смену её настроения заметили все: коллеги, босс и даже Малфой, который совсем немного вывел её из равновесия. Но и это было к лучшему, Гермиона даже была ему благодарна, потому что, если бы он вдруг не возник за спиной, она точно разболтала бы тем дотошным девицам из бухгалтерии, в чём причина её настроения. Гермиона уже давно знала, что эту троицу можно смело отправлять на допросы в Визенгамот, потому как та способна была мастерски выпытать любую информацию в рекордно короткие сроки у кого угодно, даже не пользуясь сывороткой правды. И лишь странное поведение Малфоя, который не сводил с неё глаз, а ещё... пах, как Крис, не давало Гермионе сосредоточиться на беседе и заставляло исподтишка наблюдать за ним и его странными перемещениями в пространстве.

Чуть позже Гермиона поняла: мерзавец остался прежним со своей потребностью оскорблять и задевать других людей, что при его внешности было закономерно: испокон веков величайшие подлецы на Земле ровно настолько красивы внешне, насколько уродливы внутри. И это был как раз тот самый случай. Поэтому Гермиону огорчил неоспоримый факт: Крис, мужчина, который превосходил Драко по всем параметрам, пах так же, как и его антипод.

— Думаешь, какой-то там козёл, которого ты презираешь, пахнет так же, как я? — вечером спросил Крис, разливая вино по бокалам. — Исключено, Мэри. Парфюм мне делают на заказ, и его формула индивидуально изготовлена давно. Может, тебе показалось? Просто мне тоже порой мерещится, что я слышу твой голос, чувствую твой запах, а иногда даже прикасаюсь к тебе. Не глупость ли?

Гермиона нахмурилась, неожиданно осознав, что в последние несколько дней с ней происходило то же самое, и она могла поклясться, что уж запах Криса ей точно было сложно перепутать.

— Не знаю, Крис, я уверена, что мне не показалось. Если бы я не знала тебя — могла бы даже подумать, что ты и есть тот... — насмешливо протянула Гермиона и осеклась, потому как её прострелила внезапная догадка, от которой внутри вмиг всё сжалось.

Ну уж нет. Нет, нет и ещё раз нет! Такого просто не может быть!

— Мэри? — обеспокоенно спросил Крис, сжав её руку. — Всё в порядке?

А Гермиона медленно повернулась к нему и, как будто встретив его в первый раз, отчаянно попыталась разглядеть лицо в кромешной тьме, параллельно борясь с дурацкими мыслями, одна абсурднее другой. Естественно, увидеть Криса не вышло, и постепенно она начала успокаиваться, убеждая себя, что, скорее всего, в последнее время слишком много времени посвящала работе, раз ей начали казаться немыслимые вещи.

— Всё хорошо. Просто... померещилось, — непринуждённо бросила Гермиона и сделала несколько больших глотков вина, пытаясь заглушить противное чувство, поселившееся в груди непонятно из-за чего.

Крис хмыкнул и, как и она, замолк на какое-то время, пока Гермиона внезапно не выпалила:

— Скажи, а если я вдруг оказалась бы тем человеком, которого ты давно ненавидел и презирал, ты бы перестал со мной общаться?

— Ты бы не смогла им оказаться в любом случае, Мэри, потому как он мёртв, — сухо изрёк Крис, и Гермиона поняла, что он окунулся в малоприятные воспоминания.

— И всё-таки? — не сдавалась Гермиона, полностью развернувшись к нему.

Она не видела Криса, а оттого не могла прочесть по лицу, какие чувства его обуревают, и потому затянувшееся молчание настораживало.

— А как бы поступила ты, Мэри, если бы узнала, что я, к примеру, тот придурок, с которым ты сегодня поругалась? — неожиданно тихим голосом поинтересовался Крис, и Гермионе на секунду стало жутко, по-настоящему страшно. А что если Крис вправду оказался бы Малфоем? Конечно, это вполне тянуло на сюжет одного из многочисленных дешёвых романов, продающихся возле кассы в провинциальных супермаркетах, но вдруг это произошло бы? Смогла бы она опираться лишь на впечатления и чувства, возникшие у неё в процессе общения, абстрагировавшись от прошлого? Ответов на эти вопросы у неё не было.

— Я не знаю, — честно призналась Гермиона. — Правда, не знаю.

— Вот и я тоже. Но зато я знаю другое, Мэри: что бы ни случилось, я не хочу тебя потерять, — негромко произнёс Крис, нежно проведя большим пальцем по её щеке, и в этом прикосновении было столько невысказанных горьких слов, что Гермионе стало не по себе. Она перехватила руку Криса и прижалась к ней губами.

За окном началась настоящая вьюга, и завывания ветра были слышны даже сквозь окна, плотно задёрнутые светонепроницаемыми шторами. Восхитительный вечер плавно перетёк в последнюю ночь уходящего года, и Гермиона знала: они с Крисом оба понимают — уже в следующую всё может быть безвозвратно потеряно.

И поэтому сейчас им двоим страшно от осознания, что меньше, чем через сутки в этом загадочном клубе зажгутся лампы, и они посмотрят друг другу в глаза. Возможно, окажется, что они с Крисом даже знакомы, а потому — смогут ли они воспринимать друг друга такими, какие есть, но с тянущимся за каждым шлейфом прошлых событий, былых впечатлений и наверняка не всегда верных суждений, связывающих их? Гермионе хотелось бы верить, что да.

— Потанцуй со мной, — внезапно сказала она, услышав в своей интонации отчаянные нотки.

Криса не нужно было просить дважды: он молча встал и подал руку, которую она с готовностью приняла. В молчании они дошли до танцпола, и Гермиона с лёгкой улыбкой отметила, что Крис привёл их под ту самую омелу, где они впервые поцеловались. Но даже этот милый факт не мог унять грусть, которая завладела ею, когда они безмолвно покачивались в такт медленной чарующей и печальной мелодии, словно отражающей внутреннее состояние Гермионы, в то время как омела мягко освещала их призрачным светом.

— Мне одному кажется, что певица сейчас захлебнётся в исступлённых рыданиях, выдавливая из себя очередные слова этой дурацкой маггловской песни? — попытался разрядить обстановку Крис, но Гермиона знала, что на самом деле он чувствовал то же, что и она: острое одиночество от одной лишь мысли, что уже завтра в двенадцать ночи их свиданиям вслепую придёт конец, и абсолютно не известно, настанет ли черёд свиданий с возможностью видеть друг друга.

— Ты имеешь что-то против магглов? — вскинула бровь Гермиона, стараясь подыграть ему, хотя с самого начала было ясно, что они оба никудышные актёры.

— По мне, так они излишне сентиментальны, раз сочиняют такие песни, — уклончиво ответил Крис, и Гермиона нахмурилась.

— То есть тебя не оттолкнул бы тот факт, если бы я вдруг оказалась грязнокровкой? — довольно резко спросила она, бросая вызов, и они с Крисом остановились, глядя друг на друга, но различая только нечёткие силуэты, и, казалось, вместе с ними замерло время.

Гермиона почти физически ощущала внутреннюю борьбу Криса, и, когда она начала с болью осознавать, что, вероятно, чистота её крови способна его, как и многих, отвадить, он крепко взял её за плечи и, склонившись к лицу, прошептал:

— Нет ничего, что смогло бы оттолкнуть меня, Мэри. Но я боюсь, что именно ты не сможешь побороть предубеждения, когда узнаешь, кто я.

Гермиона закусила губу, чувствуя, как подкатывает ком к горлу. Она замотала головой, горько усмехаясь, а затем сказала, вскинув подбородок:

— Я знаю тебя настоящего. Я знаю, кто ты, здесь и сейчас. И ты ошибаешься, если думаешь, что я пожертвую будущим из-за прошлого.

— Тогда пообещай, Мэри, — пальцы легко прикоснулись к её щеке, — пообещай, что мы не перестанем общаться, когда увидим друг друга. Пообещай, что не позволишь предрассудкам завладеть тобой.

— А ты мне можешь это пообещать? — сокрушённо спросила она, но вместо ответа Крис притянул её к себе и поцеловал.

Этот поцелуй оказался не похож на все предыдущие. Не нежный и не грубый — и того, и другого поровну. Его можно было бы, пожалуй, назвать страстным, но в действительности сейчас страсть заменяло другое чувство — отчаяние. Да, Гермиона жадно, порывисто приникала к губам Криса, где-то в глубине души предвидя, что, скорее всего, целует его в последний раз, а он сжимал её в объятиях так крепко, что томительная горечь от его прикосновений отдавалась одной единственной мыслью, звенящей в голове: «Возможно, такого уже никогда не будет...». И это заставляло их льнуть друг к другу сильнее, заставляло притягивать, сжимать, кусать, отдавать, делать всё, только бы полнее впитать этот момент.

Она не помнила, как они добрались до их места, но осознала, что лежит на диване в миг, когда Крис оторвался от её губ и провёл языком дорожку до шеи, пока его руки задирали юбку, скомкав бесполезную ткань где-то в районе талии.

— Мэри... — почти прорычал Крис, проведя пальцами по резинке чулок, которые она надела, кажется, второй раз в жизни, причём в первый — из-за мужчины.

— Я просто хотела... — смущённо начала Гермиона, но Крис не дал ей договорить, заткнув поцелуем.

Он полулёг на неё, а затем резко притянул одной рукой к себе за талию и прижался к телу так, что ей ничего не оставалось, кроме как обхватить его ногами. И, когда она почувствовала, что от полного единения их отделяет всего лишь тонкий слой одежды, Гермиона невольно застонала и подалась бёдрами вперёд. Она бесстыдно хотела Криса, и сейчас единственной её потребностью было ощутить его внутри, наплевав на всё.

Но он не спешил. Вместо этого он медленно покрывал поцелуями шею, спускаясь к груди, в то время как одной рукой уже стягивал тонкие бретели её платья, а другой придерживал её, не давая отстраниться.

Гермиона шумно дышала, едва справляясь с желанием громко застонать, но было желание, с которым она даже не хотела пытаться справиться — желание почувствовать Криса.

Целиком.

И когда её рука нащупала весьма характерную выпуклость на его брюках, она, окончательно осмелев, хоть и не с первого раза, всё же расстегнула молнию.

— Я думал, это не в твоих правилах, Мэри, — раздевать мужчину на шестом свидании, — послышался насмешливый голос Криса, который, впрочем, был хриплым от возбуждения.

— К чёрту правила, — отозвалась она и обхватила его плоть ладонью, вызвав у того низкий стон.

Очень скоро она в открытую застонала сама, когда Крис накрыл грудь губами, а рукой заставил вспомнить, какие вещи умеют вытворять его пальцы.

Гермиона растворялась в ощущениях, болезненно наслаждаясь тем, что происходило между ними, и в какой-то момент внезапно поняла, что дело вовсе не в темноте, не в волшебстве места и даже не в обстоятельствах, сложившихся таким образом, что они с Крисом так быстро доверились друг другу.

Нет.

Просто по какой-то неизвестной причине случилось то, что случилось: они встретились и совпали. Вот так просто совпали, как плюс и минус, восприняв друг друга такими, какие есть на самом деле, и оттого всё происходящее в данный момент казалось правильным. И оттого Гермионе было так больно думать, что предрассудки, поглощённые тьмой, но, однозначно, готовые обнажиться при свете, могут не позволить им быть вместе. Ведь, как оказалось, иногда свет может ввергнуть в ещё большую тьму, и, если это случится, у неё останутся лишь воспоминания о прекрасном незнакомце по имени Крис, которому она совсем скоро подарит себя.

А тем временем он уже губами исследовал внутреннюю сторону её бедра, двигаясь вверх, и это настолько возбуждало, сводило с ума и заставляло забывать обо всём на свете, что Гермиона, почувствовав, что ещё несколько секунд — и она совершенно точно не сможет ничего изменить, с большим трудом заставила себя сказать:

— Нет.

Крис на какой-то момент замер, а затем отстранился.

— Я... понимаю, — тихо отозвался он, хотя Гермиона могла поклясться, что он изо всех сил пытается скрыть разочарование.

— Нет, не понимаешь, — упрямо покачала она головой, ощутив, как одинокая слезинка скатилась по щеке.

Крис молчал, и Гермиона нежно прикоснулась к его лицу, думая, как всё это, должно быть нелепо: они оба почти раздеты, возбуждены до предела, и нет никаких причин, мешающих им сейчас сделать то, к чему они шли последние двадцать минут.

К чему они шли, может быть, всю жизнь.

Никаких причин, кроме одной.

— Я хочу, чтобы это произошло между нами уже в новом году, — негромко произнесла Гермиона, надеясь, что Крис поймёт. — Ведь это будет означать, что в новом году мы останемся вместе.

Ей не нужно было слышать его слова. Она и так поняла всё без слов, когда он сильно сжал её в объятиях и мягко коснулся губами обнажённого плеча, натянув на него бретельку платья.


* * *
За двенадцать часов до Нового года

Драко злился. Меньше всего в этот праздничный день ему хотелось очутиться в Министерстве магии, наполненном суетящимися волшебниками, бегущими, спешащими куда-то. Его уже дважды едва не сбили с ног, трижды толкнули, а один раз даже бесцеремонно обругали, когда он совсем некстати оказался на пути одной из тех воинственных крупных женщин, которые обычно возглавляют тот или иной отдел. И поэтому с каждой секундой он жалел всё больше, что, в очередной раз поддавшись манипуляциям Люциуса, явился в Министерство, чтобы лично вручить «подарки» каждому, от кого зависело финансовое благополучие семьи. Драко даже не слишком дискутировал с отцом: ему не хотелось спорить, потому как с самого утра его голову занимали лишь мысли о Мэри и о её возможной реакции, когда она узнает, кто он на самом деле. Это волновало настолько, что Драко был поражён, как сильно его всё-таки угораздило увлечься этой девушкой. Он постоянно думал о ней, воображая, как она выглядит, размышлял, как всё сложится после того, как часы пробьют двенадцать, а ещё надеялся, что их отношения продолжатся в новом году.

Он искренне в это верил.

Верил, несмотря на противное волнение, сопровождающее его сегодня безотрывно, ведь Драко чувствовал: что-то не так. Казалось, в глубине души он догадывался, что предстоящая встреча с Мэри принесёт ряд сложностей, а может, даже и подозревал, что послужит тому причиной, но не хотел в этом признаваться.

Ожидая лифт, он устало прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Перед глазами тут же всплыл силуэт Мэри, а воображение дорисовало каштановые локоны, тёплые карие глаза, слегка вздёрнутый носик и чувственные губы. Драко нахмурился, осознав, что эта девушка ему знакома. Причём знакома настолько, что за секунду до того, как озарение снизошло бы на него, он резко открыл глаза и уставился прямо перед собой, увидев воплощённый образ из своей фантазии.

«Какого чёрта?» — пронеслось в голове, в то время как образ странно смотрел на Драко, немного хмурился и носил известное ему имя.

— Грейнджер.

Только услышав свою фамилию, она встрепенулась, как если бы кто-то застиг её врасплох, но всё же не отвела взгляд.

Истинная гриффиндорка.

— Малфой, — ответила она, но, когда Драко уже хотел что-то произнести, к Гермионе подлетела стайка щебечущих девиц и окружила её.

Драко лишь хмуро слушал, как те засыпают Грейнджер вопросами, одним за другим, а та неохотно отвечает. И когда лифт пришёл на его этаж, он искренне обрадовался, что сможет убраться подальше от этого чёртового шума, а ещё собраться с мыслями и подумать, какого хрена он вообще решил, что Мэри — кареглазая брюнетка.

Какого хрена он решил, что она похожа на Грейнджер.

Ответ пришёл в миг, когда Гермиона вошла вслед за ним, принеся с собой тот-самый-запах.

Драко почувствовал облегчение, поняв, что все нелепые ассоциации вызваны только тем, что Грейнджер пользовалась теми же духами, что и Мэри. В самом деле, не всем же изготавливать парфюм на заказ?

Двери захлопнулись, и Драко быстро потянулся к цифровому табло, но наткнулся на пальцы Гермионы. Оба отпрянули, как ужаленные, и, так и не нажав на нужную кнопку, встретились взглядами. Только сейчас они поняли, что находятся в лифте одни.

— Тебе какой? — небрежно спросил Драко, стараясь сделать вид, что его нисколько не тронула та внезапно поднявшаяся буря чувств, которую он испытал от простого прикосновения к Грейнджер.

— Девятый, — дрожащим голосом вымолвила она, уставившись на него так, словно Драко исполнил победный танец единорога в брачный период.

Сам не зная почему, он всё ещё стоял на месте и смотрел на Грейнджер, будто увидел впервые. В голове стучало: «Какого хрена ты замер? Какого хрена ты на неё уставился?», и где-то в глубине души уже противно созревал ответ.

— Собралась на свидание? — не своим голосом внезапно спросил Драко, засунув руки в карманы брюк и исподлобья наблюдая за Грейнджер, которая выглядела ещё более привлекательной, чем при вчерашней встрече.

— Собрался вновь острить? — отозвалась она, не двигаясь с места.

Драко замолчал на какое-то время.

Что, чёрт возьми, происходит?

Этот мысленный вопрос вырвал его из оцепенения. Он отвёл взгляд от Грейнджер, шагнул вперёд и с каким-то особым остервенением нажал на цифру девять. Лифт неспешно тронулся вверх, и Драко замер, не решаясь повернуться.

Он чувствовал, как воздух в кабине будто загустел, чувствовал напряжение и это странное ощущение, возникшее, как только они с Грейнджер остались наедине. Он слышал их дыхание, шум поднимающегося лифта, а ещё знал, что прямо в этот момент Гермиона не сводит с него взгляда, прожигающего насквозь.

— Прекрати на меня пялиться, Грейнджер, — рявкнул он, быстро развернувшись к ней лицом.

Тон напугал даже его самого, и потому он не удивился, когда увидел, как вздрогнула Гермиона.

— Думаешь, мне нечем заняться, Малфой? — фыркнула она, залившись румянцем. — Поверь, мне есть на кого смотреть, так что не слишком обольщайся.

— Ах, точно, ты про своего воображаемого бойфренда, — опасно мягким голосом начал Драко, пытаясь заглушить чувство тревоги, поселившееся в груди. — Ну, как там ваши воображаемые свидания? Уже занялись воображаемым сексом, или твоя чопорность не позволяет тебе заниматься этим даже в воображении?

Он ожидал, что Грейнджер разозлится, но вместо этого увидел странный взгляд, который ему не понравился.

— Почему мы всё время говорим обо мне, Малфой? Тебя так сильно задевает тема моих так называемых воображаемых свиданий, что невольно закрадываются подозрения: не у тебя ли самого личные отношения строятся разве что в мечтах?

— Мои личные отношения тебя не касаются, Грейнджер, и поверь, ты последняя, с кем бы я стал обсуждать свои отношения с Мэ... — он осёкся, когда лифт вдруг остановился с громким писком, а глаза Гермионы почему-то расширились.

Сквозь открывшиеся двери кабины ввалилась целая куча народа, радостно пожелавшая им счастливого Нового года и сместившая Драко к Грейнджер, к которой он вынужденно прижался всем телом.

Внутри вновь всё перевернулось, а потом упало, когда он услышал громкий вздох Гермионы, с новой силой ощутил её аромат и понял, что тело, находящееся в такой близи, странно знакомо.

Драко в который раз стало не по себе, и он хотел отпрянуть от Грейнджер, но его лишь сильнее толкнули на неё, и в этот раз в попытке не завалиться он упёрся двумя руками в поручни по обе стороны от неё. Лица сблизились, и они уставились друг на друга с одинаковым ужасом в глазах, задышали чаще и одновременно ощутили эффект дежавю.

Сглотнув, Драко перевёл взгляд на слегка приоткрытые губы Грейнджер, и на какую-то шальную секунду ему захотелось к ним прижаться, чтобы проверить, убедиться, что Гермиона — не Мэри.

Но в следующую минуту двери открылись, и кто-то громко прокричал:

— Девятый! Эй, молодежь, кто из вас выходит на девятом?

В это мгновение Грейнджер словно пришла в себя, тряхнув головой, довольно грубо вырвалась из невольных объятий Драко и протолкнулась сквозь толпу к выходу. Она, спотыкаясь, вылетела из лифта и понеслась по коридору прочь.

Двери уже закрылись, а Драко до сих пор неподвижно стоял, глядя прямо перед собой.

В голове крутился лишь один незаконченный вопрос — неужели...


* * *
За час до Нового года

В голове крутился вполне определённый ответ: да, Малфой действительно имеет поразительное сходство с Крисом. У него, однозначно, тот же запах, то же тело и... Ладно, так уж и быть — тот же голос. Однако Гермиона до сих пор пыталась себя убедить, нервно расхаживая по квартире с бокалом крепкого вина, что это ещё ничего не значит: в мире миллионы мужчин, имеющих такое же телосложение и рост, а что до парфюма — наверняка Малфою изготавливают его на заказ, причем, вполне возможно, в том самом месте, где и Крису.

«Но как ты тогда объяснишь, что у Малфоя такой же голос?» — ненавязчиво поинтересовалось подсознание.

Гермиона сделала большой глоток и тут же нашла убедительный довод: голоса молодых мужчин вообще зачастую слишком похожи, причём похожи настолько, что сложно определить, кому какой принадлежит. Вот вспомнить хотя бы те моменты, когда она, к примеру, готовила домашнее задание в гостиной факультета, а ребята, развалившись на диване, эмоционально обсуждали матч по квиддичу или какую-то другую важную для них тему. Ведь тогда Гермиона в самом деле не могла отличить голос Симуса от Дина, Дина от Гарри, Гарри от... Да кого она обманывает?!

— К чёрту! — в сердцах выпалила Гермиона и разбила бокал.

За окном кто-то пьяно рассмеялся и стал фальшиво напевать её любимую новогоднюю песню. Многие уже начали отмечать долгожданный праздник, а кто-то ещё не закончил это делать с самого Рождества, так что на улицах и в домах царило веселье. И лишь Гермиона много часов подряд не могла решить, что делать сегодня вечером.

Что делать с тем, что Крис был пугающе похож на Малфоя, а может... и вовсе был им.

Гермиона замерла у окна, наблюдая, как влюблённая парочка, совершенно точно выпившая и счастливая, в обнимку неровно брела по переулку. Иногда кто-то из двоих так и норовил упасть, но другой подхватывал и помогал удержаться с громким смехом. Присмотревшись, Гермиона обратила внимание, как изысканно и дорого была одета девушка, в то время как парень явно не располагал возможностью так выглядеть: его простые свободные брюки, обыкновенная футболка и чистая, но поношенная, полностью расстёгнутая мантия говорили о многом. По всей видимости, эти двое были совершенно из разных социальных кругов, к тому же мужчина был явно старше минимум на десяток лет, а его весьма заметная татуировка на шее и пирсинг в ухе совершенно не вязались с её интеллигентным внешним видом. Ну, если не считать того, что она была немного пьяна.

«Как странно: они такие разные...» —­ подумала Гермиона.

«...зато счастливые», — вкрадчиво вторглось к ней в мысли подсознание, взволновав что-то в душе.

И в этот миг случилось невиданное: мужчина встал на одно колено и громко прокричал: «Мэри, выходи за меня!».

И она, практически не раздумывая, сказала «да».

Конечно, она сказала «да», только вот Гермиона этого уже не слышала. В ней словно что-то щёлкнуло, и она поняла — к чёрту всё! Если для собственного счастья ей нужно шагнуть в бездну — она сделает это. В конце концов, есть же люди, которые когда-то совершили такой поступок — влюбились не в того, в кого следовало бы, а теперь едва ли жалеют об этом.

— К чёрту всё, — повторила Гермиона, оказавшись в уже почти родном тёмном помещении, где постепенно зарождался Новый год.

Где её ждал он.


* * *
За тридцать минут до Нового года

Драко не ждал её, не думал, что она появится, но она пришла. Села напротив него, как обычно, вот только одно было другим: она молчала. Не произнесла и слова, словно ждала, что он заговорит первым, но вообще-то он тоже ждал этого от неё, так что круг замкнулся, и в дурацком немом ожидании они провели несколько минут.

Помещение клуба преобразилось: теперь гирлянды светились ярче, огней стало больше, а благодаря подаренным на входе призрачно сияющим брошкам из остролиста ещё можно было запросто сосчитать, сколько волшебников дошли до конца и всё-таки решили посмотреть в глаза человеку, с которым общались в кромешной тьме.

Мэри нервно теребила брошь, приколотую где-то в районе груди, и Драко какое-то время смотрел на её пальцы, едва освещённые мерцающим украшением, после чего понял — нужно что-то делать.

— Что-то делать? Ты о чём? — тихо спросила Мэри в ответ на фразу, сказанную вслух.

— Я к тому, что нет смысла молчать сейчас, когда через какие-то двадцать минут мы увидим друг друга, и всё-таки придётся что-то сказать, — пояснил Драко, стараясь не думать, что, кажется, он уже слышал голос Мэри. Сегодня.

В этот момент к их столику подлетели музыканты, играющие популярные новогодние мелодии, и Драко раздражённо сунул им в мешок десять галлеонов. Прежде чем волшебники рассыпались в благодарностях, Драко торопливо перебил:

— Да-да, вам тоже счастливого Нового года, удачи, радости и прочей ерунды. А теперь, прошу, уйдите.

Спорить с ним никто не стал, и музыканты поспешно удалились, что-то пробормотав про «дурные манеры», а Драко залпом осушил бокал с огневиски.

В эту минуту алкоголь, как никогда, необходим его встревоженному организму.

— Ты не слишком-то любезен, — сухо прокомментировала Мэри.

— Ты только сейчас это осознала? — невесело усмехнулся Драко, и услышал протяжный вздох с той стороны стола.

— Если ты по-прежнему думаешь, что что-то способно меня оттолкнуть, то ошибаешься, — устало откликнулась Мэри. — Тебе не обязательно стараться выглядеть хуже, чем ты есть. Кем бы ты ни оказался, Крис, моё мнение о тебе останется неизменным.

Её голос казался настолько глубоким, уверенным и успокаивающим, что Драко и сам не заметил, как медленно поднялся с места и подошёл к ней, снедаемый сотней колотящих изнутри эмоций, желающих вырваться наружу. Он стоял рядом, глядя на Мэри и борясь с желанием прижать её к себе в отчаянном жесте, который по какой-то причине не смел себе позволить.

Всё слишком запуталось.

Запутался он сам.

Мэри судорожно вздохнула, когда Драко едва ощутимо провёл пальцами по щеке, а затем, склонившись к ней и пропустив волосы сквозь пальцы, притянул ближе к своему лицу. Губы находились всего в сантиметре друг от друга, когда он прошептал:

— Совсем скоро мы узнаем. Под той омелой.

Драко закрыл глаза и медленно прижался в поцелуе к виску Мэри, стараясь обуздать отравленные знанием чувства, после чего сделал пару волевых шагов назад и быстро пошёл к выходу.

Ему необходим свежий воздух. Он почти задыхался в этом тёмном помещении, пропитанном ею насквозь.

Но, когда Драко вышел на улицу, то понял: попытка убежать от неизбежной реальности, которая совсем скоро в любом случае протаранит его своей неизбежностью, не удалась. Ведь где-то в глубине души он чувствовал, что ждёт его, когда свет обнажит неудобную правду, столкнув их с Мэри лицом к лицу: Драко либо умрёт, либо воскреснет. Наверное, умрёт, но хотелось бы...

Он всё ещё задыхался, потому что сам был пропитан Мэри, пропитан её и своими чувствами насквозь, и поэтому поздно что-то менять. Он крупно попал.

И теперь, стоя на свежем воздухе и не ощущая удовлетворения, он признался себе, что на самом деле ему уже плевать. Давно плевать, кем именно она может оказаться, ведь так или иначе она останется собой — той, с кем он по-настоящему хотел быть.

И в этот момент прозрения, наблюдая, как крупные хлопья снега мягко кружат в свете одинокого фонаря, Драко ясно осознал, что именно было его настоящей необходимостью в эти последние жалкие минуты до наступления Нового года. Что именно стало его настоящей потребностью, несмотря ни на что.

Это она.

Мэри.


* * *
За две минуты до Нового года

Гермиона чувствовала себя дурой. Все вокруг зажгли бенгальские огни, надели дурацкие рождественские колпаки, сияющие на манер брошей из остролиста, и с каким-то особым воодушевлением смотрели на сцену, где приглашённый ведущий произносил поздравительную речь под ненавязчивую музыку. В другой ситуации Гермиона с удовольствием вникла бы в смысл слов конферансье, так же, как и другие, радовалась бы скорому наступлению Нового года и, может быть, даже надела бы колпак, который совершенно точно только изуродовал бы причёску. Но вместо этого она стояла под чёртовой омелой, нервно кусала губу и оглядывалась по сторонам, ожидая увидеть Криса, но он не возвращался.

Сегодня он вёл себя странно, пребывая в скверном расположении духа, что только подтвердило пугающие догадки Гермионы насчёт того, с кем именно она общалась всё это время. С кем именно танцевала, обнималась, целовалась... Да что там! Практически занималась сексом, вернее, занималась бы им точно, если бы не вчерашний порыв удержать эти странные отношения в грядущем году. И сейчас вполне могло оказаться, что удерживать-то ничего и не придётся.

Гермиона кинула очередной раздражённый взгляд на огромный циферблат, появившийся сегодня рядом с нарядной ёлкой за спинами музыкантов, и поняла, что всего через тридцать секунд всё будет кончено: свет включится, и она будет с обидой смотреть, как другие радуются возможности наконец увидеть своего собеседника и встретить Новый год, глядя друг другу в глаза, в то время как Гермиона на их фоне будет выглядеть полной дурой и неудачницей, непонятно зачем забредшей под омелу, где ей точно не место.

— Ты уверена? — серьёзно спросил Крис, и Гермиона медленно обернулась, осознав, что произнесла последнюю фразу вслух.

— Где тебя носило? — попыталась разозлиться она, хотя на самом деле чувствовала облегчение и искреннюю радость, что он всё-таки пришёл.

— Дышал свежим воздухом, выявлял потребности, — небрежно откликнулся тот, и что-то в его тоне изменилось.

Гермиона поняла причину, когда огромный циферблат ярко засиял, а ведущий призвал толпу вместе с ним отсчитывать последние десять секунд до того, как включится свет.

«Один!» — раздалось вокруг.

Гермиона судорожно сглотнула и в отчаянии спросила высоким голосом:­

— И как погода?

«Два!»

— Ты действительно хочешь это обсудить? — съязвил Крис.

«Три!»

— У тебя есть другие предложения? — чувствуя нарастающую панику, поинтересовалась Гермиона.

«Четыре!»

— Всего одно, — мягким голосом ответил он, и её сердце застучало быстрее.

Что, что именно он задумал?

«Пять!»

— Тогда озвучь его, — стараясь не поддаваться накатившей истерике, вымолвила она.

«Шесть!»

— Нет, — просто отозвался Крис и, как ей показалось, усмехнулся.

«Семь!»

— Что? Почему? — забыв про истерику и на мгновение растерявшись, искренне удивилась Гермиона.

«Восемь!»

— Я лучше покажу, — странным тоном заявил Крис, и её это насторожило.

«Девять!»

Что он, к чёрту, собрался показывать? Умение испариться за секунду вместо того, чтобы открыть своё лицо?

«Десять!»

Талант отвадить девушку, почти по уши влюбившуюся в умело созданный им образ? А может...

Но Гермиона уже не смогла ни о чём думать, потому как сразу произошло несколько вещей: яркий свет озарил помещение, от непривычки и неожиданности она зажмурилась, а затем почувствовала, как Крис притянул её к себе и с силой прижался ртом к её губам. На какое-то время она опешила, но вскоре, ощущая, как адреналин ударил в голову, страстно ответила на поцелуй, прижавшись к Крису так, что будь у них возможность слиться воедино — это произошло бы.

Они беспорядочно ласкали тела друг друга, словно пытаясь руками запомнить то, чего так скоро могли лишиться, невольно портили друг другу причёски, с силой сжимая, оттягивая волосы, а зубами оставляли отметины на губах, даря боль и какое-то извращённое наслаждение от понимания, что хотя бы таким образом они смогут пусть ненадолго, но всё же остаться в жизнях друг друга.

Свет нагло пробивался сквозь веки, словно крича: «Очнитесь!»

Находящиеся вокруг люди уже начали тихо, смущённо посмеиваться, а порой и вовсе шутливо окликать: «Очнитесь!»

Гермиона сама, словно со стороны, кричала себе и Крису: «Очнитесь! Очнитесь же, наконец!»

И в какой-то момент они оба это сделали — как по команде оторвались друг от друга и открыли глаза.


* * *
За минуту до Нового года

Сначала он не видел ничего, только чувствовал резь от слепящего яркого света, коим было озарено всё вокруг, ощущал бешеное сердцебиение и невозможность ровно дышать. Драко жадно глотал ртом воздух, пытаясь прийти в себя после сумасшедшего поцелуя и силясь разлепить веки. Постепенно боль начала уходить, и он стал различать цвета и силуэты, поэтому очень скоро мог в общих чертах описать девушку, стоящую напротив него: лохматая брюнетка среднего роста в немного помятом коктейльном платье тёмно-вишневого цвета.

С каждой секундой глаза всё быстрее привыкали к освещению, и, распахнув их ещё шире, Драко также подметил, что девушка, похоже, была испугана, судя по тому, как она прижала руку ко рту, округлила свои карие глаза, а ещё... Вот чёрт!

Именно в момент, когда Драко осознал, что у Мэри — действительно карие глаза, способность нормально видеть окончательно вернулась к нему, и он тут же понял ещё кое-что: настоящее имя Мэри — не Мэри.

Её настоящее имя...

— Гермиона, — ошеломлённо выдохнул Драко, уставившись на Грейнджер, которая смотрела на него с таким же изумлением.

Всё вокруг будто взорвалось, разлилось и заходило ходуном, когда Драко со всей ясностью понял: всё это время он общался с ней — с Грейнджер.

Он целовал её.

Он ласкал её.

Он хотел её.

Он-хотел-Грейнджер-хотел-её-хотел...

— Твою мать... — только и смог вымолвить он, видя, как Гермиона медленно качает головой, не в силах справиться с удивлением.

А в мозгах Драко постепенно всё вставало на свои места: частые упоминания Мэри о том, что многие её не любят за что-то, от неё не зависящее (чистота крови), рассказ про парня, с которым она рассталась после пяти лет стабильных отношений (тупица Уизли), а ещё невиданная эрудированность для молодой девушки, чем из его знакомых могла похвастаться только она.

Всё сходится.

— Значит, Крис — это и есть... ты? — неожиданно начала Грейнджер, очевидно, пытаясь справиться с шоком.

И тут Драко почему-то вспомнилась их недавняя ссора, а точнее тот момент, когда они с пеной у рта спорили на тему любовников и, не зная этого, вместо того чтобы оскорблять, восхваляли друг друга.

Идиоты.

— Значит, Крис — это и есть ты, Малфой? — тихо повторила Грейнджер, чуть подняв подбородок.

А Драко почему-то стало так смешно, что он едва сдержался, чтобы не захохотать в открытую.

Наверное, нервы сдали.

— Невиданная сообразительность, Мэри, — еле выдавил он, смотря прямо на Грейнджер, которая спустя несколько секунд сделала то, чего он ожидал меньше всего: она пару раз моргнула, а затем громко рассмеялась.

Не веря своим глазам, Драко наблюдал, как Гермиона заливисто хохочет, запрокинув голову, и вскоре захохотал сам от абсурдности той ситуации, в которой они оказались.

По сути, они могли догадаться, с кем общаются ещё в первые дни свиданий вслепую, ну а уж в последние — тем более. Просто оба отчаянно отодвигали от себя возможность того, что Мэри может оказаться Гермионой, а Драко — Крисом.

Они шли на поводу у предрассудков, хотя каждый вечер клятвенно обещали, что те их не затронут в отношении друг друга.

Идиоты, настоящие идиоты.

Постепенно смех стих, а в душе с каждой секундой стали просыпаться всё новые и новые эмоции, наводнившие голову огромнейшим количеством вопросов, флагманом среди которых был один — что дальше?

Драко видел, как тускнеет улыбка на припухших от поцелуев губах Гермионы, как в глазах постепенно расцветает горечь, а пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. И, когда она, сделав несколько неровных шагов назад, отвернулась и быстро двинулась к двери, Драко подумал, что, похоже, для себя она нашла ответ на интересующий их обоих вопрос.

Сердце ухнуло вниз.


* * *
За тридцать секунд до Нового года

Сердце встрепенулось. Хотя нет, на самом деле оно едва не выпрыгнуло из груди, когда Гермиона увидела Драко. Конечно, она догадывалась, она предполагала, но всё же и подумать не могла, каким шоком для неё станет тот факт, что Малфой — и есть Крис.

У неё подкашивались ноги, в ушах шумело, и она просто как-то априори знала, что теперь, когда они увидели друг друга при свете, всё кончено.

Малфой не двигался с места, он не сделал и попытки подойти к ней, из-за чего Гермиона решила, что всё-таки лучше уйти первой, чем смотреть, как он не может справиться с отвращением, взращённым годами.

Она предпочла закрыть глаза на то, что в ней самой больше не было и намёка на отвращение или какое-то подобное чувство.

И поэтому, униженная, злая на саму себя, она почти бегом дошла до двери, но, когда потянулась к ручке, почувствовала, что накрыла чью-то ладонь своей. Не сразу осознав, что произошло, Гермиона после аппарации быстро огляделась по сторонам и поняла, что находится на улице, прямо возле входа в тот таинственный клуб, где вот-вот куранты должны были пробить двенадцать.

— Вот видишь, я был прав, — раздался негромкий голос за спиной, и она, резко обернувшись, увидела Драко. Он стоял, скрестив руки на груди, и исподлобья смотрел на неё, пока снежинки медленно кружили над ним, легко опускаясь на тёмную ткань рубашки и светлые растрёпанные волосы.

— Что... ты тут делаешь? — выдавила она первое, что пришло в голову.

— Хочу окончательно убедиться в своей правоте, — ответил Драко, не сводя с неё пристального взгляда. — Знаешь, я не виню тебя, Грейнджер, что ты пошла на поводу у предрассудков. В конце концов, сложно продолжать общение с тем, кто оказался бывшим Пожирателем Смерти.

Гермиона даже открыла рот от изумления.

— То есть это я пошла на поводу у предрассудков?! Кажется, это ты стоял, не двигаясь, и смотрел на меня так, словно банши увидел!

— Сказать честно, ты действительно похожа на банши, — усмехнулся Драко, окинув взглядом её причёску. — Такое ощущение, что вы побывали с ней у одного парикмахера.

Гермиона недоверчиво посмотрела на него. Она ожидала, что Малфой начнёт её оскорблять, унижать, одним словом, даст понять, что их общение было ошибкой. Но вместо этого он вёл себя иначе. Он... шутил. Шутил, как Крис.

— К чему всё это? Ты же меня ненавидишь. Я грязнокровка, Малфой, забыл? Не стоит делать вид, будто тебя это больше не трогает.

От её слов он нахмурился и сделал несколько шагов навстречу.

— Я не делаю вид, Грейнджер, что меня это больше не трогает. Просто меня больше не трогает чистота твоей крови. Мне плевать на это, как и на всё прочее, — нетерпеливо выпалил он, смотря на неё тяжёлым взглядом, — от былой усмешки не осталось и следа. — И единственное, что я хочу узнать: что трогает тебя. Ты меня по-прежнему ненавидишь?

Прежде чем Гермиона смогла что-то сказать, со всех сторон послышались почти синхронные возгласы из окон домов:

«Десять!»

— Нет, — вскинула она голову.

Драко, улыбнувшись уголками губ, сделал едва заметный шаг в её сторону.

«Девять!»

— Презираешь?

— Нет, — тряхнув головой и сама того не замечая, робко шагнула она ему навстречу.

«Восемь!»

— Считаешь придурком? — продолжил Драко, прищурив глаза.

— Отчасти, — вскинула бровь Гермиона и позволила себе слегка улыбнуться.

Боже, она сошла с ума! Она флиртует... с Малфоем.

«Семь!»

— Так и знал, — ухмыльнулся Драко. — Но всё-таки я прав? Ты стала относиться ко мне иначе, когда узнала, кто я?

Гермиона медлила с ответом.

«Шесть!»

— Нет, — наконец честно сказала она и тут же перехватила инициативу. — А что насчёт тебя, Малфой? Ты сможешь со мной общаться, как прежде, зная, кто я?

«Пять!»

— Нет, — просто ответил Драко и, до того как Гермиона успела окончательно разочароваться, добавил: — У меня куда более далеко идущие планы.

«Четыре!»

— Значит, предрассудки не смогут нам помешать? — рискнула спросить Гермиона, хотя никогда не любила рисковать.

«Три!»

— Уверен, что нет, — нахально заявил Драко. — И вообще, я считаю, у нас осталось не так много времени, чтобы тратить его на глупые вопросы, Гермиона.

«Два!»

— Ты не прав, Драко, — с улыбкой отозвалась она, сделав акцент на последнем слове. — У нас ещё куча времени.

«А раньше ты считала иначе, влюблённая дура», — ехидно протянул внутренний голос, который Гермиона беззлобно заткнула.

«Один!»

— И ты не боишься перемен? Ведь всё изменится, Грейнджер, я уверяю тебя...

Но он не успел договорить, потому как толпа радостно закричала «Ура!», встречая Новый год, а Гермиона просто прижалась ко рту Малфоя губами, думая, что это и будет ответом на его вопрос.


* * *
Через пять минут после наступления Нового года

Через пять минут после наступления Нового года Гермиона поняла три вещи.

Во-первых, они с Малфоем практически изувечили её квартиру: свалили в прихожей вешалку, сбили на пол увесистую папку с копиями годовых отчётов, а ещё разбили многочисленные колбы, банки, сосуды, разлив, рассыпав их содержимое, когда Драко весьма бесцеремонно смахнул их на пол с рабочего стола, куда тут же грубо припечатал Гермиону своим телом, попутно расстёгивая молнию на платье и покрывая поцелуями шею.

Во-вторых, они оба наплевали на предрассудки. Окончательно послали их к чёрту вместе с прошлыми обидами, а судя по словам Драко, ещё дальше, чем просто к чёрту, в тот миг, когда пересекли порог её спальни, второпях стаскивая одежду и шепча друг другу жаркие слова. Они спотыкались об его брюки и её платье, на ходу пытаясь их полностью скинуть с себя вместе с бельём, путались в именах, но наслаждались осознанием, что теперь они точно могут позволить себе абсолютно всё.

И, в-третьих, в мгновение, когда Драко, так и не добравшись до кровати, резко прижал её к стене и нетерпеливо закинул её ногу к себе на бедро, а затем одним мощным движением заполнил Гермиону до конца, она совершенно ясно поняла одно: они всё-таки будут вместе в новом году.

С каждым новым толчком, с каждым её, а может, и его новым стоном, одурманивающая мысль всё отчётливее отдавалась в висках: «В новом году мы будем вместе».

И ещё, ещё подаваясь бёдрами навстречу, впиваясь ногтями в спину, отпуская происходящее и встречая его, она снова думала: «В новом году мы будем вместе!»

А потом, уже на грани, в шаге от пропасти, в шаге от безумия...

— Мы будем вместе в новом году? — вслух произнесла Гермиона наивный вопрос, постепенно теряя над собой контроль (наконец-то она убедилась, что не только пальцы Драко способны творить настоящие чудеса).

Ответ последовал не сразу.

— Возможно. Но я бы хотел, чтобы мы были вместе... — в итоге напряжённо начал Драко, но уже не смог договорить, потому как наступил момент, когда она и сама не смогла бы его услышать.

И лишь спустя какое-то время Гермиона поняла: да, то Рождество действительно должно было стать особенным, и теперь она знала, что так и случилось.

Она знала это, как и то, что слово, не озвученное Драко, состояло из шести букв.

Этим словом было «всегда».

КОНЕЦ
Автор данной публикации: Jane_Evans
Юлия. Старшекурсник. Факультет: Гриффиндор. В фандоме: с 2000 года
На сайте с 3.09.14. Публикаций 8, отзывов 35. Последний раз волшебник замечен в Хогсе: 16.08.15
Внимание! Оставлять комментарии могут только официально зачисленные в Хогс волшебники...
 
Ser_renity -//- Полина. Старшекурсник. Равенкло. Уважение: 2
№22 от 13.11.18
Периодически перечитываю)) один из любимых фанфов)))
 
mahova_mariya -//- . Старшекурсник. Гриффиндор. Уважение: 8
№21 от 05.12.17
heart Ого тайный незнакомец)) классно получился фанфик про любовь и страсть))))
 
magicGES -//- Екатерина. Старшекурсник. Слизерин. Уважение: 5
№20 от 04.02.17
Спасибо автору за шикарную историю, которая украсила мой вечер и я уверена, что вернусь к нец еще раз.
Казалось бы, что еще можно сказать и свиданиях вслепую и порушенных планах на Рождество или другой такой же праздник? Оказывается очень и очень много, да еще в такой чувственной и легкой как перышко манере, так тонко и, в то же время, обстоятельно показать характеры героев и их внутреннюю борьбу.
Спасибо еще раз
 
Liliahann -//- Лилия. Первокурсник. Хаффлпафф. Уважение: 0
№19 от 06.09.16
Действительно очень чувственно и красиво. Автору спасибо ye
 
Dalila -//- Валерия. Директор. Гриффиндор. Уважение: 180
№18 от 14.04.16
Я не ухожу, просто иногда меня нет… (с)
Давно я не читала Драмион, тем более таких чувственных.
Автору браво! bravo
 
Melisa -//- Наташа. Старшекурсник. Гриффиндор. Уважение: 0
№17 от 27.08.15
Замечательно написано! Хорошая идея с темнотой , где никто никому не должен. Открыть себя с неизвестной стороной , чужому человеку , но при этом доверится ему... Ведь не многие могут это сделать в свете , переступить себя... Смелые поступки Гермионы , риски со стороны Драко - заслуживают оваций. Они смогли взглянуть правде в глаза , кто они есть... И справились , получили свое счастье , которое будет с ними всегда. Спасибо за вашу креативность!)))
 
Jane_Evans -//- Юлия. Старшекурсник. Гриффиндор. Уважение: 37
№16 от 05.05.15
irinka-chudo
Сколько людей, столько и мнений))
Я в этой истории не вижу ни банальности, ни ООСности.
Два одиноких большую часть своей жизни человека (друзья, как бы они ни были хороши, не избавляют от определенного вида одиночества) настолько устали от всего: невнимания партнера, скуки, тоски, презрения общества, что пошли, практически, на отчаянный, не свойственный им шаг. Конечно, важную роль здесь, наверное, сыграло и то, что можно было не увидеть партнера, если он тебе не понравится в общении "в темную")))
Так как каждый рассчитывал, что партнер - это незнакомый человек, то постепенно выложил свои проблемы, чтобы почувствовать ответную реакцию и решить, стоит ли идти дальше. И, так оба В ОДИН ГОЛОС сказали, что уж они-то точно плевать хотели на предрассудки, то и вожжи немного отпустили. А потом, когда их стали терзать смутные сомнения, уже было: во-первых, интересно примерять к человеку совсем не тот образ, который сложился о нем раньше, во-вторых, оба, по-моему, побоялись выглядеть в собственных глазах трусами, и, в-третьих, любопытство кошку сгубило: необходимо же было подтверждение или опровержение этих "страшных" и неожиданных подозрений))))
И в том, что они, все-таки, остались вместе, я тоже не вижу ничего странного и не возможного. У них очень много общего в характерах. Я терпеть не могу, когда Драко показан этаким трусом-трусом, а Герми - героиня с макушки до пят. У каждого человека есть моменты героизма и моменты слабости и страха - важно их преодолеть и идти дальше. Просто Герми более импульсивна и склонна жертвовать собой ради тех же друзей - ее выбор легче, а Драко взвешивает все последствия и возможности и видит более реальный результат - ему труднее и страшнее. Эта разница, в купе с другими тонкими мелочами, дает возможность паре для дальнейшего интересного развития отношений.

Не устану говорить: Вам прекрасно удаются Ваши работы. Читать их - одно удовольствие, потому что персонажи выходят такими живыми, настоящими, со своими бзиками и слабостями.
Пишите, пишите и еще раз пишите. tablich Это у Вас получается великолепно. А мы будем ждать. nervi


Совершенно бесподобный отзыв! heart Какая же вы чудесная, Ирина! Вы всегда находите такие приятные слова, что я замираю в немом восхищении.)) От всего сердца спасибо вам за поддержку и тепло, которые вы дарите! flov Я счастлива, что вам нравятся мои работы. Ведь если бы не было вас в рядах читателей, то лично для меня мир творчества был чуточку менее прекрасным. flower
 
irinka-chudo -//- Ирина. Старшекурсник. Слизерин. Уважение: 52
№15 от 05.03.15
Хуже умных врагов только хитрожопые друзья
Сколько людей, столько и мнений))
Я в этой истории не вижу ни банальности, ни ООСности.
Два одиноких большую часть своей жизни человека (друзья, как бы они ни были хороши, не избавляют от определенного вида одиночества) настолько устали от всего: невнимания партнера, скуки, тоски, презрения общества, что пошли, практически, на отчаянный, не свойственный им шаг. Конечно, важную роль здесь, наверное, сыграло и то, что можно было не увидеть партнера, если он тебе не понравится в общении "в темную")))
Так как каждый рассчитывал, что партнер - это незнакомый человек, то постепенно выложил свои проблемы, чтобы почувствовать ответную реакцию и решить, стоит ли идти дальше. И, так оба В ОДИН ГОЛОС сказали, что уж они-то точно плевать хотели на предрассудки, то и вожжи немного отпустили. А потом, когда их стали терзать смутные сомнения, уже было: во-первых, интересно примерять к человеку совсем не тот образ, который сложился о нем раньше, во-вторых, оба, по-моему, побоялись выглядеть в собственных глазах трусами, и, в-третьих, любопытство кошку сгубило: необходимо же было подтверждение или опровержение этих "страшных" и неожиданных подозрений))))
И в том, что они, все-таки, остались вместе, я тоже не вижу ничего странного и не возможного. У них очень много общего в характерах. Я терпеть не могу, когда Драко показан этаким трусом-трусом, а Герми - героиня с макушки до пят. У каждого человека есть моменты героизма и моменты слабости и страха - важно их преодолеть и идти дальше. Просто Герми более импульсивна и склонна жертвовать собой ради тех же друзей - ее выбор легче, а Драко взвешивает все последствия и возможности и видит более реальный результат - ему труднее и страшнее. Эта разница, вкупе с другими тонкими мелочами, дает возможность паре для дальнейшего интересного развития отношений.

Не устану говорить: Вам прекрасно удаются Ваши работы. Читать их - одно удовольствие, потому что персонажи выходят такими живыми, настоящими, со своими бзиками и слабостями.
Пишите, пишите и еще раз пишите. tablich Это у Вас получается великолепно. А мы будем ждать. nervi
---
Художественный перевод, как поэтический, так и прозаический — искусство. Искусство — плод творчества. А творчество несовместимо с буквализмом ©
Сообщение редактировалось автором 5.12.2017, 14:34
 
Jane_Evans -//- Юлия. Старшекурсник. Гриффиндор. Уважение: 37
№14 от 05.03.15
Иная
Прочла историю, и получила удовольствие. Вообще сюжет хоть и несколько банален, но не лишен своей изюминки и индивидуальности. Действительно, почему бы и нет. Думаю при таком стечении обстоятельств эти двое действительно бы смогли заинтересоваться друг другом. И ООС персонажей совсем не портит картинку, а наоборот служит на благо сюжету.


ООС? Ну вы даете.)) Видимо, у нас совершенно разные хэд-каноны, потому как конкретно в этой работе я не вижу ООСа.)) Но все равно спасибо за то, что поделились впечатлениями! Мне приятно.

just-orson
Я, кажется, никогда не устану повторять, как нежно люблю этот фанфик)
Такая романтичная, искренняя, по-настоящему волшебная история. Очень чувственно и очень убедительно. Герои, к которым проникаешься симпатией, живые диалоги, непременно вызывающие улыбку, и сюжет, который дарит невероятное количество теплых эмоций. heart


Я счастлива, что вам нравится этот фанфик.)) Спасибо за теплые слова!))
 
just-orson -//- Валерия. Староста. Слизерин. Уважение: 51
№13 от 17.02.15
Я, кажется, никогда не устану повторять, как нежно люблю этот фанфик)
Такая романтичная, искренняя, по-настоящему волшебная история. Очень чувственно и очень убедительно. Герои, к которым проникаешься симпатией, живые диалоги, непременно вызывающие улыбку, и сюжет, который дарит невероятное количество теплых эмоций. heart
---
Давайте сразу перейдем на "ты" :)
 
Иная -//- Татьяна. Первокурсник. Слизерин. Уважение: 3
№12 от 29.01.15
Прочла историю, и получила удовольствие. Вообще сюжет хоть и несколько банален, но не лишен своей изюминки и индивидуальности. Действительно, почему бы и нет. Думаю при таком стечении обстоятельств эти двое действительно бы смогли заинтересоваться друг другом. И ООС персонажей совсем не портит картинку, а наоборот служит на благо сюжету.
Сообщение редактировалось автором 29.01.2015, 17:19
 
Jane_Evans -//- Юлия. Старшекурсник. Гриффиндор. Уважение: 37
№11 от 16.11.14
Ди Спейд
Читала эту работу на другом сайте и безумно рада, что он есть и на этом. Очень красивая и... тонкая работа. Создается ощущение чего-то неуловимого, чего-то особенного и завораживающего.

Чувства героев прописаны очень искусно, эмоционально и правдоподобно. Так еще и этот стиль... М-м-м, читать этот фанфик одно удовольствие.

Нравится, что все постепенно, но не медлительно, да и нет этих надоедливых штампов про Хог. Я уже автоматически пролистываю, если вижу пометку "старосты" в Драмионе, но здесь, на мое счастье, все иначе. Нет уже тех подростков, которые не могли толком разобраться в себе.

Уверена, что Вы и дальше будет создавать что-то столь же невероятное.


Как приятно слышать такой развернутый отзыв! Спасибо большое вам! flov Сказать честно, я большой любитель постхога, потому что в рамках него можно творить что угодно и как угодно. wink Этот фик одна из моих фантазий на тему "а что, если...". И я несказанно рада, что вам эта фантазия пришлась по душе. ye
 
Ди Спейд -//- Надежда . Старшекурсник. Равенкло. Уважение: 20
№10 от 16.10.14
Читала эту работу на другом сайте и безумно рада, что он есть и на этом. Очень красивая и... тонкая работа. Создается ощущение чего-то неуловимого, чего-то особенного и завораживающего.

Чувства героев прописаны очень искусно, эмоционально и правдоподобно. Так еще и этот стиль... М-м-м, читать этот фанфик одно удовольствие.

Нравится, что все постепенно, но не медлительно, да и нет этих надоедливых штампов про Хог. Я уже автоматически пролистываю, если вижу пометку "старосты" в Драмионе, но здесь, на мое счастье, все иначе. Нет уже тех подростков, которые не могли толком разобраться в себе.

Уверена, что Вы и дальше будет создавать что-то столь же невероятное.
---
Это вечное "В процессе"...
 
Mrs. Lektor -//- Анастасия. Старшекурсник. Слизерин. Уважение: 6
№9 от 27.09.14
Jane_Evans
Признаюсь, увидела ваш отзыв еще пару дней назад, но только сейчас решилась ответить.)) Знаете, бывают такие отзывы, ответы на которые надо обдумать. И вот ваша простыня как раз тот случай. ;))

О, я, как автор, с таким сталкивалась. Так что прекрасно понимаю, о чём Вы. =)
Jane_Evans
Да, насчет кафе я знаю, и даже недавно была в таком в Москве. ;)) Причем узнала я о нем от читательницы, которая написала в комментарии к СВ, что нечто подобное существует в реальной жизни! Я была поражена до глубины души. :)) Согласна, что там не хватает магии, хотя, как вы верно подметили, магия все же рождается, когда ты находишься в таком месте с "правильным" человеком. ;))

А я думала, что Вы наоборот вдохновились на написание этой истории после того, как побывали в подобном месте, ну или прочитали о нем. Это удивительно, что именно Ваша фантазия привела Вас в такое заведение, а не наоборот. ) Думаю, если бы Гермиона и Драко не встретили в том кафе нужного человека, то даже в том волшебном, сказочном ресторанчике для них бы не существовало волшебства.
Jane_Evans
По поводу общности персонажей. Знаете, я всегда видела потенциал у этой пары, и хотя многие могут со мной поспорить и сказать, что Драко и Гермиона не подходят друг к другу, я все же свято уверенна в обратном. И в СВ я постаралась отразить свои ответы на вопрос "почему".

Ну я то уж точно с Вами по этому поводу спорить не буду. ) Как я писала ранее, в этих двух просто невозможно не заметить искры. Они настолько разные и одновременно настолько похожи, дополняют друг друга, а в то же время и понимают без слов... В общем, да. Потенциал у них есть. Огромный.
Jane_Evans
Думаю, после войны стало дурным тоном выражать открыто свое пренебрежительное отношение к таким, как Гермиона, что, однако, вряд ли существенно повлияло на внутреннюю неприязнь к ним многих убежденных в своей исключительности чистокровок.

Думаю, что и тут Вы правы. Довольно легко представить, что могло бы быть и так.
Jane_Evans
По поводу Рона. Ой, не люблю я, когда искажают канон и приписывают Рону качества, которые ему совершенно не присущи. В рамках драмионы он, признаюсь, не самый мой любимый персонаж, но я всегда трепетно и с уважением относилась к канону, чтобы делать из Рона бабника/алкоголика/аморальную свинью (нужное подчеркнуть) в своих фф.)) Рада, что вы разделяете мое мнение.

И не мой любимый тоже, определенно. Конечно я не противник того, чтобы изменять персонажей в связи с сюжетом, характером фанфика, но оставлять от них одни лишь имена и делать плохими только, чтобы побыстрее "сплавить" неугодного... Нет, это определенно не то, что мне нравится.
Jane_Evans
Насчет НЦ. Как бы тут не совсем НЦ - добротная Р, я бы сказала, но все равно спасибо за комплимент в адрес хот сцены. ;))

Ну, такая Р, что и на НЦ вполне может претендовать, если включить воображение. Действительно хороша.)
Jane_Evans
Благодарю вас от всего сердца за такой содержательный, вдумчивый отзыв! Смаковала каждую букву. Вы прелестны!

Не за что. Это Вам спасибо за замечательную, волшебную историю. Могу так же сказать, что смаковала каждую букву. flov
Jane_Evans
А новые работы можете найти в моем профиле: там как раз одна сейчас висит, с пылу-жару. ;))

Сейчас загляну. Уверена, что мне понравится. derisive
Сообщение редактировалось автором 27.09.2014, 14:14
 
Jane_Evans -//- Юлия. Старшекурсник. Гриффиндор. Уважение: 37
№8 от 21.09.14
Mrs. Lektor
Меня на протяжении всей истории не покидала мысль об одном кафе, которое есть у нас в Киеве. Чем-то похоже на Ваше, автор. А именно тем, что там люди ужинают в кромешной темноте, так как таким образом обостряются вкусовые рецепторы, ощущения. Стало очень жаль, что на этом его необычность заканчивается, хотелось бы, чтобы и в нём присутствовало то волшебство, которое было в Вашем варианте. Хотя, пожалуй, всё зависит от того, с кем именно туда прийти.
В фанфиках по "Гарри Поттеру" я выделяю две пары: Томиону (Гермиона и Том) и Драмиону. Невозможно не заметить в этих двоих искры. Довольно интересная идея: поставить их в такую ситуацию, где они бы смогли без предрассудков взглянуть друг на друга, узнать заново, не опираясь не прошлые обиды и ошибки. Если честно, я и не думала, что у них столько общего. А ведь действительно, Гермиону многие презирали за ее кровь, а Драко за то, кем он был в прошлом, пусть и не по своей воле. Правда, в каноне, если бы Драко и презирали-осуждали, то, насколько я помню, откровенно недолюбливали грязнокровок только люди вроде Малфоев. А после войны это вообще, наверное, было из ряда вон... Но никто не мешает пофантазировать. Я рада, что Вы не стали делать из Рона дурачка или пьющего или еще каким-то не очень приглядным человеком. Я заметила такую тенденцию, что, если в фанфике по Драмионе, Гермиона расстается или пока еще состоит в отношениях с Роном, то он обязательно оказывается алкоголиком, глупцом, не умеет доставлять удовольствие в постели, изменяет ей и т.д. Всё-таки я согласна с тем, что да, они не подходят друг другу совершенно, но всё же зачем так представлять Уизли, если можно оставить их хорошими друзьями, которые прошли через многое.
Я еще на протяжении всей истории боялась, что сработает забвение. Мне казалось, что, так как они начали догадываться кто есть кто, то должно было такое произойти. Или я немного не так все поняла?
Я рада, что они сумели остаться вместе и решили это в тот самый момент, когда всё-таки пришли в то кафе в новогоднюю ночь. НЦ просто шикарная получилась. Очень чувственная.
Спасибо за работу, дорогой автор. С радостью погрузилась в эту рождественскую историю, заставляющую верить в чудо. Удачи в дальнейшем творчестве. С удовольствием почитаю еще что-нибудь, написанное Вами, по этой паре.


Признаюсь, увидела ваш отзыв еще пару дней назад, но только сейчас решилась ответить.)) Знаете, бывают такие отзывы, ответы на которые надо обдумать. И вот ваша простыня как раз тот случай. ;))

Да, насчет кафе я знаю, и даже недавно была в таком в Москве. ;)) Причем узнала я о нем от читательницы, которая написала в комментарии к СВ, что нечто подобное существует в реальной жизни! Я была поражена до глубины души. :)) Согласна, что там не хватает магии, хотя, как вы верно подметили, магия все же рождается, когда ты находишься в таком месте с "правильным" человеком. ;))
По поводу общности персонажей. Знаете, я всегда видела потенциал у этой пары, и хотя многие могут со мной поспорить и сказать, что Драко и Гермиона не подходят друг к другу, я все же свято уверенна в обратном. И в СВ я постаралась отразить свои ответы на вопрос "почему". Что касается канона, то я люблю постхог как раз за то, что в рамках него можно вертеть с судьбами героев как угодно. Когда-то мама Ро в интервью сказала, что магическое общество даже к людям нетрадиционной сексуальной ориентации относится толерантнее, чем к грязнокровкам. Думаю, после войны стало дурным тоном выражать открыто свое пренебрежительное отношение к таким, как Гермиона, что, однако, вряд ли существенно повлияло на внутреннюю неприязнь к ним многих убежденных в своей исключительности чистокровок.
По поводу Рона. Ой, не люблю я, когда искажают канон и приписывают Рону качества, которые ему совершенно не присущи. В рамках драмионы он, признаюсь, не самый мой любимый персонаж, но я всегда трепетно и с уважением относилась к канону, чтобы делать из Рона бабника/алкоголика/аморальную свинью (нужное подчеркнуть) в своих фф.)) Рада, что вы разделяете мое мнение.
По поводу забвения. Ну, такое, конечно, могло бы быть, но все же нашим героям было так хорошо вместе, что они предпочли не идти на поводу предрассудков, прислушавшись к совету, написанному на объявлении. ;))
Насчет НЦ. Как бы тут не совсем НЦ - добротная Р, я бы сказала, но все равно спасибо за комплимент в адрес хот сцены. ;))
Благодарю вас от всего сердца за такой содержательный, вдумчивый отзыв! heart Смаковала каждую букву. Вы прелестны! flower А новые работы можете найти в моем профиле: там как раз одна сейчас висит, с пылу-жару. ;))

Mrs. Lektor
Меня на протяжении всей истории не покидала мысль об одном кафе, которое есть у нас в Киеве. Чем-то похоже на Ваше, автор. А именно тем, что там люди ужинают в кромешной темноте, так как таким образом обостряются вкусовые рецепторы, ощущения. Стало очень жаль, что на этом его необычность заканчивается, хотелось бы, чтобы и в нём присутствовало то волшебство, которое было в Вашем варианте. Хотя, пожалуй, всё зависит от того, с кем именно туда прийти.
В фанфиках по "Гарри Поттеру" я выделяю две пары: Томиону (Гермиона и Том) и Драмиону. Невозможно не заметить в этих двоих искры. Довольно интересная идея: поставить их в такую ситуацию, где они бы смогли без предрассудков взглянуть друг на друга, узнать заново, не опираясь не прошлые обиды и ошибки. Если честно, я и не думала, что у них столько общего. А ведь действительно, Гермиону многие презирали за ее кровь, а Драко за то, кем он был в прошлом, пусть и не по своей воле. Правда, в каноне, если бы Драко и презирали-осуждали, то, насколько я помню, откровенно недолюбливали грязнокровок только люди вроде Малфоев. А после войны это вообще, наверное, было из ряда вон... Но никто не мешает пофантазировать. Я рада, что Вы не стали делать из Рона дурачка или пьющего или еще каким-то не очень приглядным человеком. Я заметила такую тенденцию, что, если в фанфике по Драмионе, Гермиона расстается или пока еще состоит в отношениях с Роном, то он обязательно оказывается алкоголиком, глупцом, не умеет доставлять удовольствие в постели, изменяет ей и т.д. Всё-таки я согласна с тем, что да, они не подходят друг другу совершенно, но всё же зачем так представлять Уизли, если можно оставить их хорошими друзьями, которые прошли через многое.
Я еще на протяжении всей истории боялась, что сработает забвение. Мне казалось, что, так как они начали догадываться кто есть кто, то должно было такое произойти. Или я немного не так все поняла?
Я рада, что они сумели остаться вместе и решили это в тот самый момент, когда всё-таки пришли в то кафе в новогоднюю ночь. НЦ просто шикарная получилась. Очень чувственная.
Спасибо за работу, дорогой автор. С радостью погрузилась в эту рождественскую историю, заставляющую верить в чудо. Удачи в дальнейшем творчестве. С удовольствием почитаю еще что-нибудь, написанное Вами, по этой паре.


Признаюсь, увидела ваш отзыв еще пару дней назад, но только сейчас решилась ответить.)) Знаете, бывают такие отзывы, ответы на которые надо обдумать. И вот ваша простыня как раз тот случай. ;))

Да, насчет кафе я знаю, и даже недавно была в таком в Москве. ;)) Причем узнала я о нем от читательницы, которая написала в комментарии к СВ, что нечто подобное существует в реальной жизни! Я была поражена до глубины души. :)) Согласна, что там не хватает магии, хотя, как вы верно подметили, магия все же рождается, когда ты находишься в таком месте с "правильным" человеком. ;))
По поводу общности персонажей. Знаете, я всегда видела потенциал у этой пары, и хотя многие могут со мной поспорить и сказать, что Драко и Гермиона не подходят друг к другу, я все же свято уверенна в обратном. И в СВ я постаралась отразить свои ответы на вопрос "почему". Что касается канона, то я люблю постхог как раз за то, что в рамках него можно вертеть с судьбами героев как угодно. Когда-то мама Ро в интервью сказала, что магическое общество даже к людям нетрадиционной сексуальной ориентации относится толерантнее, чем к грязнокровкам. Думаю, после войны стало дурным тоном выражать открыто свое пренебрежительное отношение к таким, как Гермиона, что, однако, вряд ли существенно повлияло на внутреннюю неприязнь к ним многих убежденных в своей исключительности чистокровок.
По поводу Рона. Ой, не люблю я, когда искажают канон и приписывают Рону качества, которые ему совершенно не присущи. В рамках драмионы он, признаюсь, не самый мой любимый персонаж, но я всегда трепетно и с уважением относилась к канону, чтобы делать из Рона бабника/алкоголика/аморальную свинью (нужное подчеркнуть) в своих фф.)) Рада, что вы разделяете мое мнение.
По поводу забвения. Ну, такое, конечно, могло бы быть, но все же нашим героям было так хорошо вместе, что они предпочли не идти на поводу предрассудков, прислушавшись к совету, написанному на объявлении. ;))
Насчет НЦ. Как бы тут не совсем НЦ - добротная Р, я бы сказала, но все равно спасибо за комплимент в адрес хот сцены. ;))
Благодарю вас от всего сердца за такой содержательный, вдумчивый отзыв! heart Смаковала каждую букву. Вы прелестны! flower А новые работы можете найти в моем профиле: там как раз одна сейчас висит, с пылу-жару. ;))

julianna_black
Один из тех фф, после прочтения которых светлеет на душе! Спасибо Вам, Jane, за исключительное удовольствие))
P.S. будем ждать от Вам новых работ

Я счастлива, что вам стало светло. А мне теперь светло от вашего комментария.)) Спасибо за это!
 
julianna_black -//- Юлия. Первокурсник. Гриффиндор. Уважение: 0
№7 от 18.09.14
Один из тех фф, после прочтения которых светлеет на душе! Спасибо Вам, Jane, за исключительное удовольствие))
P.S. будем ждать от Вам новых работ hero
 
Mrs. Lektor -//- Анастасия. Старшекурсник. Слизерин. Уважение: 6
№6 от 15.09.14
Меня на протяжении всей истории не покидала мысль об одном кафе, которое есть у нас в Киеве. Чем-то похоже на Ваше, автор. А именно тем, что там люди ужинают в кромешной темноте, так как таким образом обостряются вкусовые рецепторы, ощущения. Стало очень жаль, что на этом его необычность заканчивается, хотелось бы, чтобы и в нём присутствовало то волшебство, которое было в Вашем варианте. Хотя, пожалуй, всё зависит от того, с кем именно туда прийти.
В фанфиках по "Гарри Поттеру" я выделяю две пары: Томиону (Гермиона и Том) и Драмиону. Невозможно не заметить в этих двоих искры. Довольно интересная идея: поставить их в такую ситуацию, где они бы смогли без предрассудков взглянуть друг на друга, узнать заново, не опираясь не прошлые обиды и ошибки. Если честно, я и не думала, что у них столько общего. А ведь действительно, Гермиону многие презирали за ее кровь, а Драко за то, кем он был в прошлом, пусть и не по своей воле. Правда, в каноне, если бы Драко и презирали-осуждали, то, насколько я помню, откровенно недолюбливали грязнокровок только люди вроде Малфоев. А после войны это вообще, наверное, было из ряда вон... Но никто не мешает пофантазировать. Я рада, что Вы не стали делать из Рона дурачка или пьющего или еще каким-то не очень приглядным человеком. Я заметила такую тенденцию, что, если в фанфике по Драмионе, Гермиона расстается или пока еще состоит в отношениях с Роном, то он обязательно оказывается алкоголиком, глупцом, не умеет доставлять удовольствие в постели, изменяет ей и т.д. Всё-таки я согласна с тем, что да, они не подходят друг другу совершенно, но всё же зачем так представлять Уизли, если можно оставить их хорошими друзьями, которые прошли через многое.
Я еще на протяжении всей истории боялась, что сработает забвение. Мне казалось, что, так как они начали догадываться кто есть кто, то должно было такое произойти. Или я немного не так все поняла?
Я рада, что они сумели остаться вместе и решили это в тот самый момент, когда всё-таки пришли в то кафе в новогоднюю ночь. НЦ просто шикарная получилась. Очень чувственная.
Спасибо за работу, дорогой автор. С радостью погрузилась в эту рождественскую историю, заставляющую верить в чудо. Удачи в дальнейшем творчестве. С удовольствием почитаю еще что-нибудь, написанное Вами, по этой паре. flov
Сообщение редактировалось автором 15.09.2014, 04:33
 
Jane_Evans -//- Юлия. Старшекурсник. Гриффиндор. Уважение: 37
№5 от 12.09.14
Svetlolika
Добрый, ,милый фик. Который оставляет после себя очень хорошие воспоминания.
Я уверена что через месяца три-четыре мне захочется перечитать этот фанфик.
Вдохновение автору)
P.S. Жду новых работ


Большое спасибо!)) Новые работы будут, без сомнений. ;))

Akya
Один из самых-самых любимых фанфиков по Драмионе. Очень красивый, светлый и жизнеутверждающий. При этом сохранены характеры героев, и нет многочисленных штампов
Автору моя благодарность. Надеюсь, эта работа не последняя


От всего сердца спасибо! Приятно, что фанфик один из любимых .;))

nadya kalina
Такой милый фанфик по моему любимому пейрингу не мог оставить меня равнодушной)) Хотя на улице листопад, и солнце дарит ласковые тёплые деньки, я, можно сказать, почувствовала предновогоднее настроение, царящее в этой работе. Спасибо автору за чудесную историю любви!


А вам спасибо за прекрасный отзыв!)) Мне очень приятно.

Natalie B
Настоящее рождественское чудо. Благодаря вашим работам, я начала любить Драмиону. Просто потрясающе


Ох, я тронута! Счастлива, что смогла приобщить вас к этому пейрингу. :))
 
Natalie B -//- Natalie B. Старшекурсник. Гриффиндор. Уважение: 16
№4 от 12.09.14
Настоящее рождественское чудо. Благодаря вашим работам, я начала любить Драмиону. Просто потрясающе
 
nadya kalina -//- Надя. Староста. Гриффиндор. Уважение: 10
№3 от 12.09.14
Такой милый фанфик по моему любимому пейрингу не мог оставить меня равнодушной)) Хотя на улице листопад, и солнце дарит ласковые тёплые деньки, я, можно сказать, почувствовала предновогоднее настроение, царящее в этой работе. Спасибо автору за чудесную историю любви!
Обложка к фанфику «Benefit of Doubt - Кредит доверия» авторства Wintertime
Есть мнение, что удовольствие, получаемое во время насыщения желудка, сравнимо с тем, которого мы достигаем во время оргазма. Это не так ощутимо, пока сама вдруг не окажешься деликатесом.
Решили, что будем призывать?
В Хогвартс прибывает девушка-магл, по личному приглашению Дамблдора. Она наделена необычными способностями и должна помочь в поисках крестражей, так как Гарри утратил связь с Волдемортом, затаившимся на время для подготовки к новой атаке. Ученики пребывают в шоке от подобных новостей, а Драко и его друзья поставили перед собой цель поближе узнать необычную девушку и докопаться до подробностей первыми. Во что же в итоге это все выльется?
Интервью с Bravo angel. Декан Хогса, модератор ДД.

Узнать подробнее
а также посмотреть всех друзей
Ремонт акпп киа рио: kia rio ремонт акпп Сфера Ремонта АКПП.

5 курс

Гарри Поттер и Орден Феникса

подробнее

Гарри Поттер

Мальчик-который-выжил, герой войны, основатель од, студент гриффиндора, капитан команды по квиддичу, аврор

подробнее
 
Хогс, он же HOGSLAND.COM - фан-сайт по Гарри Поттеру. Здесь вы найдете фанфики по Гарри Поттеру, арты, коллажи, аватарки, клипы, а также интересные новости фандома
Никакая информация не может быть воспроизведена без разрешения администрации и авторов работ
Разработка и дизайн сайта - Dalila. Дата запуска - 15.08.2014
Dalila © 2014-2017. Контакты: admin @ hogsland.com