25 июля 2017 года, где-то на просторах космоса
Последние тринадцать «лодок» были отправлены через шлюз прямо в открытый космос. Тринадцать человек, которых умелые асгардские лекари во главе с Ингой все-таки не смогли забрать из цепких лап смерти.
Итого уже здесь на Властителе погибло около трех сотен раненых, но Инга заверяла, что больше смертей быть не должно. Все, кто остался, медленно, но верно шли на поправку.
Несмотря на то, что это было не первое «провожание в Вальхаллу», количество тех, кто пришел проститься с ушедшими, поражало воображение. Казалось, здесь были пассажиры всех трех пока оставшихся с Властителем кораблей.
Тор, застывший у огромного иллюминатора в мрачной торжественности, картинно медленно поднял Гунгнир и ударил им об пол корабля, от чего тела, плывшие в космосе, рассыпались мириадами маленьких огоньков, исчезнувших в глубинах Вселенной.
Вот и все.
Локи с Гермионой стояли рядом с новоиспеченным царем Асгарда, оказывая ему всяческую поддержку — гибель представителей его народа вводила Тора в уныние.
Правда, в этот раз младшему принцу и его супруге самим было не по себе, потому что первой в веренице тел была Фрейя.
Принцессы Ванахейма не стало вчера, она ушла, так и не придя в сознание.
А Локи было очень важно поговорить с ней, ведь то, что она сказала тогда, после битвы, никак не выходило у него из головы.
Гермиона эти дни явно ощущала его напряжение, но пока ей хватало такта не лезть с расспросами. К тому же она наверняка искренне надеялась, что он расскажет все сам, без принуждения и долгих пыток.
И теперь Локи и правда стоило это сделать, но… не здесь.
Краем глаза он поймал долгий хмурый взгляд Валькирии, с сегодняшнего дня щеголявшей в кипенно-белом плаще, что не добавляло ей радости, невзирая на такое высочайшее доверие со стороны Тора.
Что одновременно удивляло и радовало, но в то же время слегка настораживало, так это то, что Брунгильда не спешила бросаться на Локи с претензиями и колкими комментариями, как это было раньше. Напротив, она максимально игнорировала его, не идя на контакт, но в то же время не бросаясь на рожон. Такое ее поведение устраивало Локи, но он опасался, что это лишь затишье перед бурей.
Здесь же, в главном зале Властителя был устроен пир в честь тех, кто с достоинством погиб на недавнем поле брани. Перед самым началом Тор поднялся, держа в руках наполненный элем кубок.
— Сегодня не скорбью – радостью — мы провожаем в последний путь наших героев, всех тех, кто достоин пировать в чертогах Валгаллы, вечной обители храбрых, наравне с Одином-«Всеотцом» и его супругой Фриггой. Да будет пир их вечен!
Недружный хор голосов подхватил его слова, и Локи ощутил, как щемит в груди сердце — за мать и даже за отца.
Был ли смысл и дальше культивировать в себе злость и обиду на приемную семью, когда все, что они сделали, привело его к той, кого он любил?
Его руки коснулась трепетная женская ручка, и Локи перевел взгляд на Мышку, смотревшую на него с теплом, заботой и поддержкой. Неприятное чувство в груди тут же отступило, и он благодарно улыбнулся Гермионе.
Переведя взгляд на брата, Локи заметил, что тот тоже отчетливо посмурнел: когда внимание окружающих перестало концентрироваться на нем, Тор опустился в свое троноподобное кресло и теперь отсутствующим взглядом гипнотизировал кубок с элем. Недолго думая, Локи положил свою ладонь ему на плечо.
Сконцентрировав на нем взгляд, Тор изобразил на лице вымученную улыбку и все-таки приложился к кубку, и Локи не стал его останавливать.
У самого пира был привкус горечи, так что кусок не лез в горло, и Локи обращал внимание, что не ему одному. Многие собравшиеся в зале больше пили, чем ели, беря в руки кубки, собираясь в группы и вспоминая друзей-товарищей-знакомых. Всех тех, кто больше никогда не сядет с ними за столы.
Разговоры набирали обороты, порой даже слышался смех – такой же горький, как и еда. Но вокруг царского стола звенела тишина. Часть оставшихся в живых высоких лордов рассредоточилась по залу, те же, кто остался здесь, хранили гнетущее молчание, как, впрочем, и Тор с Локи.
Гермиона уже успела куда-то упорхнуть, через некоторое время он увидел ее в дальнем конце зала в компании Лив, которой Мышка что-то вкрадчиво говорила. Это заставило его слегка помрачнеть.
Почувствовав его взгляд, Гермиона обернулась в некотором недоумении и беспокойстве, и Локи пришлось заставить себя отвернуться, чтобы не нагнетать и без того не самую радужную обстановку.
Осмотрев зал и не найдя чего-либо, достойного его внимания, Локи вновь повернулся к брату, который опрокидывал в себя неизвестно какой по счету кубок с элем.
С одной стороны, Локи не за что было его винить, он отлично понимал Тора, но с другой… В подпитии Тор мог быть совершенно непредсказуем, а начинать свое царствование со скандала — не самая лучшая идея.
— Мне кажется, тебе хватит, брат, — настойчиво произнес Локи, не давая Тору поднять очередную чашу.
Он ожидал чего угодно: ругани, несогласия, игнорирования. Меньшее, чего он ожидал, что Тор, смерив его не слишком довольным взглядом, выдохнет и… послушно отставит чашу.
— Ты прав. Негоже подавать дурной пример подданным, — кивнул он будто бы и не Локи, а каким-то своим мыслям и даже царственно расправил плечи.
Правда, практически сразу же опустил их обратно.
— Не знаю, как со всем этим справляться, — признался он едва слышно.
— Ты привыкнешь, — постарался приободрить его Локи. — Привыкнуть можно ко всему, поверь моему опыту.
— Ты на удивление хорошо держишься.
— Есть ради кого, — не удержавшись, Локи снова нашел в толпе Мышку.
— Завидую тебе, брат, — признался Тор.
То, как он вел себя, как выглядел при этом, крайне не нравилось Локи. Куда делся его брат — весельчак и балагур? Смерть родителей, война с Хелой, трон: все это легло на его плечи неподъемным грузом, не давая подняться и глубоко вздохнуть.
Следовало сделать хоть что-нибудь, пока все не стало совсем плохо.
— Быть может, и тебе задуматься о будущем? — с усмешкой спросил Локи. И добавил, встретив удивленный взгляд Тора: — А что, матушка бы одобрила подобный ход. Асгарду нужна новая достойная царица.
— Где б найти такую… — Тор вновь вперил свой взгляд в кубок, будто рассчитывая найти себе невесту там.
— Могу помочь, — пожал плечами Локи. — В Асгарде полно достойных дев. Как тебе леди Герда? — он указал на высокую, как жердь, асинью, с лицом, покрытым морщинами от вечного недовольства. От этого выглядела она на полторы тысячи лет старше своего настоящего возраста. — Нет? Ну, тогда, быть может, леди Хенрика? — речь шла об отменной пышнотелой асинье с аппетитом, которому позавидовал бы и ныне покойный Вольштагг. — А что, уж в чем, а в пирах она наверняка знает толк. Разве не полезное качество для царицы? Ну или посмотри на дочь лорда Варди, леди Агнетту? — он указал на девушку, на лице которой не было написано ни единой мысли. Поговаривали, что она была слаба умом. — Мила собой, тиха, к тому же не будет оттенять…
— Довольно, Локи, — оборвал его Тор, но как-то беззлобно, а затем все же наконец рассмеялся. — Гляжу, тебя неподдельно заботят моя судьба и будущее всего Асгарда.
— Служу моему царю, — хмыкнул Локи в ответ, ощущая, как расслабляется натянутая пружина нервов.
Главное, Тор перестал закапываться в отчаяние и самобичевание.
— Предлагаю пойти проветриться, — сказал он, и Локи угодливо склонился:
— Как угодно, мой царь.
— Прекрати, — с кривоватой улыбкой бросил ему Тор и поднялся на ноги.
— Как скажете, мой царь… — последовал Локи его примеру, и они стали не торопясь двигаться к выходу, негромко перешучиваясь.
Обхватив Локи за шею, Тор взлохматил его волосы. Они как раз успели немного отойти в сторону, так что никто их не видел, но тем не менее Локи оскорбленно вытянулся.
— Ваше поведение неподобающе для человека вашего уровня, мой царь…
За это он получил еще один не очень болезненный тычок в бок.
При выходе из зала Тор и Локи пересеклись с Брун, разговаривающей с каким-то немолодым воином, но не стали мешать ей, а свернули в один из боковых проходов.
— Я смотрю, ты решил возродить орден Валькирий? — несмотря на то, что многие вопросы Тор обговаривал с братом, конкретно этот еще не поднимался, и оттого было еще более странно видеть Брунгильду в белом плаще.
Локи не до конца понимал, что происходит, и это отчасти заставляло его злиться — слишком уж свежа была память о том, как братец принимал все решения в одиночку. Хоть он и понимал, что в этом нет ничего страшного, все же Тор теперь царь Асгарда и не обязан ни перед кем отчитываться, только червячок прежней злобы и ущемленного самолюбия неприятно грыз душу. Но в любом случае сейчас Локи приложил все усилия, чтобы его настроение ни в коем случае не было замечено братом. На этот раз просто потому, что не собирался рубить с плеча, не разобравшись в ситуации.
— Пока не уверен, — признался Тор, и Локи облегченно выдохнул, отчасти коря себя за испытываемые эмоции. — Просто я хотел, чтобы все то, что Брун сделала для Асгарда, было оценено по достоинству. Да и для нее это будет хорошей памятью о подруге. А об остальном… я пока не думал.
На язык просилось привычное «Ты почти никогда не думаешь», но Локи удалось сдержаться.
— А ты как считаешь? Стоит ли возрождать традицию?
В груди невольно потеплело, окончательно развеивая то неприятное чувство, что родилось в начале разговора.
Тем не менее, не дождавшись ответа, Тор продолжил, словно пытаясь Локи в чем-то убедить:
— У нас осталось слишком мало воинов. К тому же наградить некоторых дев, что во время боя с Хелой сражались не менее бесстрашно, чем иные мужи… Это кажется мне хорошей идеей.
— Идея неплохая, — не стал спорить Локи. — Только к ней стоит вернуться, когда асы более-менее освоятся на новом месте.
Тор согласно кивнул, будто сам об этом думал.
— И еще я думаю, если уж награждать достойных, то среди них должна быть Гермиона, — продолжил свою мысль брат.
— Она – не асинья, — заметил Локи.
— Но сражалась не хуже прославленных валькирий. Так мне говорили.
Локи тоже не видел того короткого сражения, в котором принимала участие Гермиона, но до него доходили негромкие шепотки. Его жена вызывала в асах неоднозначное чувство, медленно сменяющееся неким уважением.
Это было хорошо. На самом деле он считал, что Мышка заслужила того, чтобы все эти люди любили ее.
Но в любом случае не ему решать, что делать с подобной почестью. Если Гермиона решится ее принять, что ж… просто он будет не только наследным принцем Асгарда, но и мужем валькирии.
Неожиданно эта мысль увела Локи в область фантазий о ролевых играх, которые стоило все же отложить. Так что все внимание он сосредоточил на брате и попытках не дать ему снова ввергнуть себя в уныние.
О своем собственном скачущем настроении временно хотелось забыть.
Они продолжали медленно брести куда-то по коридору, даже толком не задумываясь куда. Были только разговоры ни о чем, беззлобные подначки и незатейливые шутки. Локи даже не помнил, была ли между ними прежде подобная легкость? Трон и разница в отношении к ним отца с самого начала провели меж ними границу, едва заметную в начале, но ужасающую, похожую на пропасть – в конце. Теперь же, казалось, братья смогли проложить над этой пропастью тонкий мост.
Несмотря на свое желание приободрить Тора, слишком многого добиться Локи не смог. Все то мрачное, что исчезло из взгляда брата во время их прогулки, вернулось, когда было решено разойтись. Жаль, но большего сделать Локи не мог. Им всем нужно было время.
Возвращаясь к себе, Локи снова терялся между необходимостью поговорить с Мышкой и внутренним нежеланием поднимать неудобные темы. Она должна была знать, он не собирался хранить от нее секреты, особенно подобного толка, потому что любые тайны имели свойство вылезать наружу в самый неподходящий момент.
Локи понимал, что сам хочет ей все рассказать – просто потому что не мог до конца разобраться в себе, а Гермиона, зачастую сама не замечая, помогала ему разложить все по полочкам. Иногда казалось, что жена знала его лучше, чем он – сам себя.
Но все это больше походило на приклеенный намертво пластырь. Надо его отлепить, но ты знаешь, что будет больно, неприятно, а потому – тянешь до последнего.
Так и не решившись до конца, Локи вошел в отведенные им подозрительно тихие комнаты и понял, что реальность сама отодвинула от него неприятное мгновение. Из приоткрытой двери спальни можно было увидеть Мышку, сладко спящую и плотно закутавшуюся в одеяло. Все эти дни они оба очень сильно уставали и засыпали, едва головы касались подушек, да и ложились не всегда синхронно, так что не было ничего удивительного в том, что Гермиона не дождалась своего мужа.
Приготовившись ко сну, Локи прилег рядом. На мгновение его посетило некоторое смятение, но Локи безжалостно отбросил его и, выдохнув с некоторой тяжестью, прильнул к Мышке, которая лишь слабо заворочалась в его объятиях.
Завтра, он поговорит с ней завтра.
Неожиданно для самого себя довольно быстро Локи провалился в сон, хотя сперва ему казалось, что уснуть он не сможет, но прежняя никуда не девшаяся усталость все же взяла свое.
Ему снилось что-то мутное, не очень приятное, но, проснувшись, Локи так и не смог вспомнить, что именно.
В комнате по-прежнему было темно. Здесь, на корабле, было сложно ориентироваться по времени, потому что за иллюминатором была бессменная тьма, Локи даже не смог толком понять, проспал он всего полчаса или всю «ночь».
Практически с самого начала пути на корабле было введено асгардское время, которое, к слову, было приближено к земному. Еще большую границу между «днем» и «ночью» провели, когда ради безопасности и спокойствия был временно введен комендантский час.
Так что, только посмотрев на стоящие на прикроватной тумбочке электронные часы, Локи понял, что уже утро, притом не самое раннее. В прежние дни они с Гермионой к этому времени уже вовсю занимались делами.
Мышка и сегодня не изменила себе — ее половина кровати уже была пуста, а из-за приоткрытой двери в гостиную виднелся свет.
Поднявшись, Локи принялся приводить себя в надлежащий вид, но быстро осознал, что оттягивает встречу с собственной женой. Эта мысль неприятно резанула, и, отбросив ее, он вышел из спальни в гостиную.
Гермиона сидела на небольшом диванчике со знакомым ежедневником в темно-зеленой обложке и задумчиво что-то там отмечала. Наверняка планировала список дел на день.
Услышав звук шагов, Мышка вскинулась и тепло улыбнулась, Локи, не удержавшись, ответил ей тем же.
— Доброго утра, — сказала она, когда Локи присел рядом с ней на диван.
— Доброго, — ответил Локи и притянул Гермиону к себе для поцелуя — откровенного и даже немного отчаянного.
Отчасти Локи понимал, что опять пытается оттянуть время, но при этом не мог отказать себе в удовольствии — за последние дни у него было слишком уж мало возможностей свободно касаться Мышки. Но оторваться от ее губ все же пришлось, хотя бы просто для того, чтобы сделать вдох.
Локи глубоко выдохнул, собираясь с мыслями. Гермиона заметно напряглась в его объятиях и немного отстранилась, чтобы охватить взглядом все его лицо, и Локи выдавил немного вымученную улыбку.
— Послушай, мне… — начал он, решившись, но внезапно в дверь постучали.
— Эй, голубки, — раздался приглушенный хрипловатый голос Ракеты, — мы скоро улетаем. Поторопитесь, если вдруг хотите попрощаться.
Переглянувшись с Гермионой, которая сама не слишком-то довольно поджала губы, Локи поднялся и подал ей руку. Ребята ждать не будут.
Квилл еще несколько дней назад обозначил позицию Стражей — они не собирались провожать асов до самой Земли. Несмотря на то, что это была родная планета Звездного Лорда, он избегал даже называть ее, не то что туда прилететь.
Отчасти Локи этого не понимал. Он в общих чертах был в курсе истории Квилла и на его месте хотел бы хотя бы посетить могилу матери, если уж попрощаться с ней достойно не вышло. Но Квилл не Локи, поэтому никто не настаивал.
Стражи и так сделали для него больше, чем он мог попросить – они спасли его жену, вернули ее ему. Дальше их пути должны были разойтись.
— Мы постараемся поискать какие-нибудь интересные местечки для вашего народа, — заверил их Квилл, когда небольшая группа провожающих собралась в специальном отсеке, где спокойно помещался Бенатар.
Кроме Стражей здесь находились Локи с Гермионой, Тор, Брун и Хаймдалл.
— Очень на вас рассчитываю, — улыбнулся им Тор.
Хотелось верить, что асам довольно скоро удастся найти себе новый дом. Это было реально, что хорошо показывал пример того же Зевса. Прежде он был хорошим другом Бёра, но хорошая жизнь на Олимпе и большая власть раздразнили его, поэтому Зевс после смерти друга решил занять его место уже в Асгарде. Не вышло.Один успешно подавил мятеж, остатки же сторонников Зевса и его семья покинули Асгард — попросту сбежали — и обосновались на одной из планет за пределами Девяти миров, где их не мог достичь гнев Всеотца.
Так что найти себе подходящее место было вполне возможно.
Но не факт, что это удастся сделать быстро, потому что все самые злачные места уже были заняты, оставались какие-то захудалые мирки, жить в которых можно было только совсем уж отчаявшимся.
В любом случае, время пока было.
Квилл крепко пожал руку Тору, весьма забавно пытаясь строить из себя более крутого парня, чем он был на самом деле.
Остальным Стражам Громовержец также поклонился, но уже не настолько тепло. Да, за эти дни они неплохо пообщались, но все равно некоторая дистанция между ними ощущалась.
Гермиона же первой обняла Квилла, слегка стушевавшегося, покрасневшего и даже с легкой опаской бросившего взгляд в сторону Локи. Следом Мышка стиснула в объятиях сразу Гамору и Мантис, потом Дракса, и даже Груту с Ракетой перепало этих «нежностей», от которых енот отбивался изо всех сил.
— Спасибо вам всем, — с грустной улыбкой сказала Гермиона, отойдя от Стражей на шаг и дав Локи возможность по примеру брата пожать Квиллу руку (которую тот подавал не без настороженности). — Спасибо за все.
Сами Стражи как-то заметно стушевались – столько искренней, не формальной благодарности было в этих словах. Даже от Ракеты не было слышно его привычного «Спасибо на хлеб не намажешь», впрочем, енот был вполне доволен тем, что ему удалось прихватить из гибнущего города. Так что в накладе команда не осталась.
— Гермиона, — позвала Гамора, когда «церемония прощания» начала неприлично затягиваться, — мы были очень рады знакомству и надеемся, что вы в будущем не будете попадать в подобные ситуации.
С этими словами она протянула Гермионе небольшую коробочку с двумя массивными… брошами, общий вид которых показался Локи довольно знакомым. Мысль свербела где-то на краю сознания, но окончательно обдумать он ее не успел.
— Это портативный скафандр, — пояснил Ракета. — Чтобы снова не оказаться в космосе с голой…
— Ракета! — возмущенно оборвал его Квилл, опять покосившись на Локи, но тот сделал вид, что пропустил заминку мимо ушей.
Локи и Гермионе вкратце объяснили, как пользоваться этими гаджетами. Сам он вспомнил о них, сталкивался прежде при первом знакомстве с Таносом и его детьми.
— Они особые, обычно нужно отдельно носить скафандр, отдельно — реактивный ранец, а здесь все в одном.
Гермиона, поскольку подарок вручался ей, снова искренне поблагодарила Стражей и практически сразу, достав один скафандр из коробки, протянула его Локи, на что он лишь с легкой грустью улыбнулся.
— К сожалению, у нас было всего два таких, — с некоторым едва заметным смущением добавила Гамора, бросив взгляд на Тора. Но тот беззаботно отмахнулся:
— Мне он не нужен.
Его магия и без того могла защитить Тора от вредного воздействия космической среды. Прежде бы этот факт заставил Локи помрачнеть, но не сейчас. Он ни о чем не жалел.
За подарком последовал очередной круг прощаний, но в итоге вся команда погрузилась на борт своего корабля. Провожающие вышли в безопасный отсек, из которого прекрасно можно было рассмотреть открывающийся порт для выхода в космос.
Бенатар чуть приподнялся над платформой, аккуратно развернулся и вылетел наружу, довольно споро разогнавшись и удаляясь в необъятном пространстве.
Вот и все.
Впрочем, на сегодня это были не все дела. Стражи улетели не зря, потому что именно сегодня Властитель должен был лечь на курс до Земли. Все предыдущие дни здесь и на остальных кораблях наводили порядок, а затем постепенно те отправлялись в путь. Оставалось еще три корабля, на двух из которых были некоторые проблемы с оборудованием, на третьем – с командой и капитаном, но к вчерашнему вечеру все вопросы были улажены.
Как только отбудут те корабли, сам Властитель, наконец, тоже сможет встать на курс.
Скорей бы. Боги, как же Локи стосковался по Руне.
Да и остальные. Никто ведь так и не узнал, что Гермиона все-таки жива.
Следующие несколько часов Тор и Локи удостоверялись, что все в порядке, и отправляли корабли в путь. Периодически они пересекались с Гермионой, которая с Брун, Сиф и Лив продолжала заниматься обустройством быта уже на Властителе.
Когда их корабль остался в гордом одиночестве, все самые важные люди собрались в командном центре, Тором был отдан приказ наконец-таки отправиться в путь.
Локи бросил взгляд на стоявшую рядом с ним Гермиону, и та, почувствовав это, посмотрела на него в ответ, и в ее глазах было то же томительное предвкушение.
Домой. Они летят домой.
Кораблем управляли все те же гладиаторы, которых Тор «увел» с Сакаара, за ними напрямую следила Брун, которая тоже вполне неплохо разбиралась в этой теме, так что по сути ее можно было назвать капитаном их корабля. Так что оставив Валькирию в компании ее команды, Локи, Тор и Гермиона покинули командный центр.
Приближался вечер, и впервые за последние дни они были свободны настолько рано. Даже та же Мышка, которая всегда себе находила дело, не спешила сейчас никуда уходить.
Отчасти Локи ожидал, что Тор попытается затянуть их к себе на чашечку чего покрепче, и даже в какой-то определенный момент, увидев взгляд брата, уверился в этом на все сто, но в итоге тот лишь пожелал им хорошенько отдохнуть и первым отправился в свои комнаты.
Ощущать себя совершенно свободным было немного непривычно, сразу появилось ощущение неприятной растерянности, когда непонятно, чем занять себя во внезапно освободившееся время.
Впрочем, когда рядом была Гермиона, Локи всегда знал, чем можно заняться.
Они вернулись в свои комнаты. Мышка не без явного удовольствия сменила не слишком вычурное, но сшитое по асгардской моде платье на простой домашний костюм, Локи тоже с удовольствием разоблачился из своих доспехов.
Все же, несмотря на ситуацию, внешне приходилось соответствовать статусу. Но он сам от этого, оказывается, отвык.
После всей кутерьмы последних дней даже разговаривать особо не хотелось. Между Локи и Гермионой висела приятная, умиротворяющая тишина. Даже утреннее желание Локи переговорить слегка стерлось, выцвело и затерялось за прошедший день.
Гермиона занялась распутыванием прически — довольно сложным заданием, с которым легче было справляться при помощи магии, — но Локи успел перехватить ее руку с зажатой в ней палочкой.
— Давай я помогу, — сказал он мягко.
Локи всегда любил ее распущенные волосы и, когда была возможность, помогал Мышке причесываться. Это казалось чем-то очень интимным.
Не став отказываться, Гермиона протянула ему расческу и повернулась спиной.
Локоны были мягкими, несмотря на кажущуюся ломкость и излишнюю пушистость. Это и монотонность движений быстро вводили Локи в легкое медитативное состояние.
— Ты знаешь, — вырвал его из транса голос Мышки, — Лив решила взять на себя воспитание Брандта, сына Сигюн. Я… думала сперва про нашу семью, но Лив так серьезно настроилась заботиться о нем…
Она обернулась, ощутив, что Локи напряженно замер. Ее лицо явно отражало некоторую долю вины.
— Я все никак не могла с тобой посоветоваться о мальчике. Но раз все складывается так, это уже почти не имеет смысла. Просто я хотела предложить им побыть какое-то время у нас. Лив привыкла, а общение с Руной может помочь Брандту пережить его потерю…
Он не ответил, и Гермиона продолжила, словно оправдываясь:
— Брандт хороший мальчик, он не будет для нас большой обузой…
Локи на это лишь выдохнул и отвел взгляд.
— Дело не в мальчике, — слегка онемевшими губами ответил он и отошел к большому иллюминатору, за которым медленно двигались далекие звезды.
— Локи… — обеспокоенно позвала его Мышка.
Сделав несколько глубоких вдохов, он все же произнес:
— Лив — моя дочь.
На лице Гермионы отразилось какое-то болезненное выражение, словно она не могла понять и поверить, что была настолько важная вещь, которую он от нее скрывал.
— Я узнал только недавно, — попытался пояснить Локи, и, слава Богам, Мышка все поняла верно. Она всегда была удивительно сообразительна.
— Фрейя сказала тебе, — проговорила она негромко, словно самой себе. — Тогда, на корабле. Она – ее мать.
— Да.
— А ты… уверен? — она подняла на него свой полный сомнения взгляд, на что Локи лишь фыркнул:
— Конечно же, нет, — но затем продолжил без сарказма и язвительности: — Но я не думаю, что у Фрейи была причина мне лгать, особенно с учетом того, что я прекрасно могу это проверить по возвращении домой.
В комнате воцарилась тишина. Гермиона о чем-то глубоко задумалась, уйдя в себя, сам Локи отвернулся к иллюминатору.
Признание не смогло до конца снять груз с души, но полноценно сформулировать, что же его гложило, Локи не мог, хоть и пытался.
— Может быть, Фрейя хотела, чтобы ты позаботился о ее дочери, пока мы не вернемся? — прервала молчание Мышка. — Надеялась, что так ты хотя бы на какое-то время возьмешь над ней шефство, пока правда бы не вскрылась.
— Все может быть…
Конечно, они с Гермионой в любом случае присмотрели бы за девушкой. Она вполне неплохо чувствовала себя у них дома, Руна обожала няню Лив, да и самой Гермионе она была небезразлична. Вполне возможно, что Фрейя, отучившись доверять кому бы то ни было, всех мерила одним мерилом и решила таким образом подстраховаться.
— В любом случае... — продолжила Мышка. — Даже если это и так, Локи, ты же сам говоришь, что ничего не знал. Ты не… Ты ни в чем не виноват.
Что-то в глубине души Локи неприятно дрогнуло. Удивительно, насколько легко Гермионе со стороны было видно то, в чем Локи не мог разобраться сам.
Он на самом деле ни в чем не был виноват, разум твердил это четко, а потому и понять себя было сложно. Потому что этот глас разума затмевал остальные ощущения.
Правда, что бы изменилось, узнай это Локи еще пятьсот лет назад? Ему тогда самому было что-то около пятисот, совсем еще мальчишка.
Его в принципе никогда не интересовала подобная сторона отношений, любой интим он воспринимал как удовлетворение естественных потребностей собственного организма. Мечтать о жене и детях? Локи всегда был слишком прагматичен для этого и понимал, что его мнение никого практически не заинтересует. Один бы поженил его с той, с которой посчитал нужным, да с той же Фрейей, если вдруг припрет такая нужда.
В браке Локи видел расчёт, и в то время этот самый расчет был совсем не в пользу ванахеймской принцессы. Он был нацелен на власть, поскольку с троном Асгарда еще были варианты, и Один мог выбрать любого из своих сыновей, так что все мысли Локи были устремлены именно на эту гонку, в которой он с завидным постоянством проигрывал.
Внезапная беременность любовницы, скорее всего, смешала бы все планы. Вероятно, Фригга бы ухватилась за этот шанс женить своего сына, уж очень ей хотелось быть бабушкой. А может быть, все же сочла, что Ванадис – не самая лучшая пара для ее сына. Сейчас Локи уже не мог сказать наверняка, слишком много времени прошло.
Но он знал, что если бы его вынудили жениться на Фрейе и признать их дочь как принцессу, то это лишь вызвало в нем стойкое неприятие и отторжение — примерно все то, что он ощущал, оказавшись запертым в доме Мышки. Причем если здесь со своей новой семьей ему хочешь-не хочешь, а пришлось находить общий язык, вместе с тем прикипая к ним всей душой, то там у него была бы относительная свобода действий, которая отдалила бы его от семьи.
Лишь став отцом и видя воочию, как растет Руна, Локи смог понять, насколько ему все это дорого. Там бы он отстранялся при любой возможности, и его дочь была бы для него чужим человеком, обузой, что мешается под ногами и путает все планы.
Незавидная была бы судьба, причем у всех.
Естественно, Локи понимал, что все, о чем он сейчас размышлял, было из разряда домыслов и допущений. Но, зная себя, он мог с уверенностью сказать, что вряд ли на самом деле вся эта ситуация закончилась бы хоть сколько-нибудь хорошо.
Вот только это не отменяло странного неприятного чувства горечи на языке.
Локи не видел, не мог видеть Лив маленькой девочкой, потому что на ней наверняка были какие-то определенные ограничения, чтобы любопытный ребенок не путался под ногами у царственных особ. Да и его самого толком никогда не интересовали слуги.
Невольно при мыслях о юной Лив вспоминалась малышка Руна, именно ее он представлял одинокой и неприкаянной, никому не нужной во всей громаде асгардского дворца, и это вызывало неприятную ноющую боль.
Зная, каково это — любить свое дитя, Локи не мог спокойно принять, что если все правда, то другая его дочь так и не познала его любви.
Самое забавное, что понял он это только после слов Гермионы, которая, как обычно, удивительно тонко его чувствовала.
— Не вини себя, — повторила она, обхватив его руками со спины.
На самом деле винить себя было не только глупо, но и бесполезно. Он не мог исправить то, что уже произошло, но мог что-то сделать в ближайшем будущем.
Но для этого сперва стоило вернуться на Землю и удостовериться, что Фрейя не соврала.
На сердце стало немного спокойнее, обвившие его теплые руки дарили умиротворение. Вывернувшись в объятиях жены, Локи оказался к ней лицом и, прижав к себе, крепко поцеловал.
Снова пришло чувство, что пока они вместе, то справятся с чем угодно.
Внезапно на прикроватной тумбочке зазвенел аппарат – странная помесь телефона и рации. Сняв трубку, Локи услышал голос Тора.
— Ребята, вы нужны в командном отсеке, — сказал он, и что-то в голосе брата заставило его напрячься.
Не к добру, ох не к добру.
26 июля 2017 года, где-то на просторах космоса
Гермиона со всей доступной ей скоростью спешила за Локи в командный отсек. Сердце выпрыгивало из груди — не только и не столько от перебежек, сколько из-за хмурого выражения его лица.
Что-то произошло, и это что-то заставило Локи серьезно напрячься.
Ее интуиция, все тревожные знаки которой Гермиона прежде приписывала немного настораживающему поведению мужа, не молчала и теперь, после его признания. Быть может, дело изначально было не в Лив? Почему сама Гермиона ощущала, словно время утекает сквозь пальцы?
В командном отсеке были: сам Тор, Хаймдалл, Брун, Сиф, Корг с гладиаторами, несколько командиров эйнхериев и — всего пара-тройка десятков человек, но такое сборище не предвещало хороших новостей. Да и лица у всех были мрачные.
— В чем дело? — решительно спросил Локи, проходя внутрь.
— За нами следует какой-то корабль, — начала первой Брун. — Сперва мы подумали, что это кто-то из тех, кто решился нам помочь, но не смог прилететь вовремя. Мы отправили несколько сообщений, но в ответ не получили ничего, ни слова.
Это само по себе уже было подозрительно.
— Насколько быстро он приближается? — Гермиона подошла поближе и теперь могла видеть на радаре довольно крупную точку у самого края.
— У нас есть пара часов, если прибавим ходу, — ответила Брун.
— Ты что-то видишь, Хаймдалл? — повернулся Тор к замершему на месте Стражу, взгляд золотых глаз был устремлен куда-то вдаль, за пределы отсека, за пределы Властителя.
— На нем какая-то защита, так что заглянуть внутрь я не могу, — с некоторой досадой ответил Хаймдалл. — Но он огромен. Больше, чем я когда-либо видел.
Локи вздрогнул.
Сложно было представить корабль больше Властителя. Здесь спокойно помещалось несколько тысяч человек, и не сказать, что было слишком тесно. Насколько же огромным должно быть преследующее их судно? А в том, что оно преследует их, не было почти никаких сомнений — корабль не останавливался, несясь на всех парах сквозь космическое пространство, но при этом точка на радаре неумолимо приближалась.
— На что он похож? — уточнил Локи.
— На… птицу. С четырьмя крыльями.
Услышав это, Локи прикрыл глаза, выдохнул и оперся о расположенную перед ним приборную панель. Так, словно ноги его не держали.
— Локи? — Гермиона приблизилась к нему и обхватила за предплечье чуть подрагивающими ладонями.
В воздухе иллюзорно пахнуло озоном, словно предвестник надвигающейся бури.
— В чем дело, брат? — не менее обеспокоенно позвал Тор. — Ты знаешь, кто это?
— Боюсь, что да, — отозвался Локи, и, несмотря на внешнюю нервозность, голос его был тверд. — Я надеялся, что этого не произойдет. Или произойдет, но намного позже.
Собравшиеся смотрели на младшего принца напряженно, с опасливым ожиданием.
— Похоже, Танос все же явился по мою душу…
Зазвучали приглушенные перешептывания. Из всех собравшихся, похоже, только они с Локи и еще Тор с Хаймдаллом были в курсе, кто такой Танос.
— О ком вообще речь? — с какой-то детской непосредственностью поинтересовался Корг. — Я думал, это ты у нас Громовой.
— Я Громовержец*, — бросил ему Тор, глубоко задумавшись.
(«Thanos» — «Танос» немного созвучно с английским «thunderous» — «громовой». «Громовержец» — «Thunderer».)
Задумчивым был и Локи, но его выражение лица отчего-то не понравилось Гермионе. Она не могла понять чем.
— Объявим тревогу, — решил Тор. — У нас достаточно спасательных модулей, чтобы увести с Властителя до двух третей всех пассажиров. Остальные — кто сможет и захочет — останутся и задержат противника. Брун, Сиф. Вы отправитесь с эвакуированными, будете ими руководить, а также проследите, чтобы все прошло хорошо.
Обе девушки подскочили к Тору и начали с ним оживленный спор — обе не хотели убегать, трусливо поджав хвосты, и в какой-то степени Гермиона их понимала.
— Я прошу вас, — настойчиво сказал Тор, отмахнувшись от всех возражений. — Сиф… Ты единственная из моих друзей осталась в живых. Брун… Девочки, вы — сильные и смелые, только на вас я могу рассчитывать.
И Сиф, и Брун недовольно поджали губы.
— Это не приказ, это просьба. Я прошу вас, — повторил Тор.
Нехотя, но воительницы сдались. Переглянувшись, они все же покинули отсек, Брун по пути нажала на одну из кнопок и произнесла:
— Внимание! Говорит капитан корабля. Всем пассажирам собраться на эвакуационной палубе. Корабль в опасности.
Очередное нажатие на кнопку, и из коридора приглушенно раздался пронзительный звук сирены, после которого прозвучало записанное Брун обращение. После этого девушки вышли, на ходу раздавая команды последовавшей за ними части эйнхериев.
Люди мельтешили вокруг, каждый занимался своим делом, подготавливая эвакуацию.
Ладонь Локи легла на руку Гермионы, и он потянул ее за собой на выход. И правда, сейчас они вряд ли здесь пригодятся, им лучше потратить все имеющееся время, чтобы помочь пассажирам.
Они шли молча, не размыкая рук, и на душе Гермионы становилось все более и более тревожно.
Когда они отправлялись на последнюю битву с Хелой, Гермиона решила, что будет рядом с Локи, что бы ни случилось. Хела была страшна, у нее была армия, но они тем не менее имели призрачный шанс победить ее и в итоге им и воспользовались. Несмотря ни на что, прежде у Гермионы не было этого вымораживающего ощущения неминуемой гибели.
Танос надвигался неотвратимо, и если следовать плану Тора, все, кто останется прикрывать отход, скорее всего погибнут. В милосердие сумасшедшего титана не верилось ни капли.
Сердце Гермионы разрывалось между желанием быть рядом с мужем и осознанием, что, если они с Локи умрут, Руна останется круглой сиротой. Эта мысль терзала ее и раньше, но прежде ей удавалось абстрагироваться от нее…
Впрочем, сделать это пришлось и сейчас, потому что без жесткого контроля за ситуацией эвакуация грозила перерасти в хаос. Модули, набитые людьми под завязку, отстыковывались от Властителя один за одним и сразу набирали скорость — благодаря меньшим размерам им удавалось довольно скоро исчезнуть в пустоте космоса.
Те, кто оставался, рассредоточивались по кораблю. Многие собрались у иллюминаторов, приближения вражеского корабля видно не было, но людям было тревожно.
Когда пассажиров осталось меньше половины, Локи оттащил Гермиону в сторону.
— Послушай, Мышка, — тихо произнес он ей на самое ухо. — Ты должна сесть на спасательный модуль…
Она знала, что этот разговор рано или поздно всплывет.
— Сделай это. Ради Руны, ради всех нас…
Его вкрадчивый, умоляющий голос ранил сильнее любой стали.
— Послушай, — продолжал убеждать Локи, — мы с Тором просто задержим их, а потом отправимся следом…
При всем своем воображении Гермиона не могла представить, что все на самом деле будет настолько «просто», как Локи предполагал.
— Локи…
— Прошу тебя…
Гермиона знала, что по ее щекам текут слезы, и не могла их остановить.
— Мы не пропадем, у меня есть несколько запасных планов. Я вернусь. Обещаю тебе. Ты мне веришь?
Глядя в его глаза, Гермиона видела, что Локи не лгал и не увиливал, он на самом деле был уверен в своих словах. Это в какой-то мере решило дело. Если Локи обещал, свое обещание он исполнит, Гермиона в это верила.
Осознав, что жена согласна на его условия, он облегченно выдохнул и, подхватив Гермиону под руку, подвел ее к одному из последних спасательных модулей, почти заполненному людьми.
— Только рискни умереть, Локи Лафейсон, — процедила она, повиснув у него на шее. — Я достану тебя с того света.
— Я знаю, — усмехнулся он, запечатлев на ее губах страстный поцелуй. — Будь осторожна.
— Буду, — кивнула Гермиона и скрепя сердце сделала нетвердый шаг назад.
Практически сразу перед ней закрылся люк, двигатель зашумел, и модуль вылетел через открывшийся шлюз.
Ощущая на себе взгляды сотен человек, а в спасательные модули набивалось по две-три сотни пассажиров, Гермиона не могла отвести взгляда от иллюминатора, расположенного в люке перед ней. Именно поэтому ей слишком хорошо было видно, как перед Властителем вырос пугающе огромный корабль, который с легкостью мог бы вместить в себя даже не всех жителей Асгарда, а всех землян без исключения.
По крайней мере, именно такое впечатление складывалось при взгляде на этого крылатого монстра.
Собравшиеся на модуле пассажиры так же замерли в молчании. В тягучей, пугающей тишине было слышно коммуникатор, ловящий сигнал с Властителя.
«Вызывает Властитель! — тщетно пытался достучаться до чужаков связист. — Это космолет с мирными асгардскими беженцами на борту. Озвучьте свои намерения! Повторяю, озвучьте свои намерения!»
По тому, как закольцовывалась запись, стало ясно, что с гиганта никто так и не ответил. И, зная, кто владел этим кораблем, Гермиона была уверена, что и не ответит.
На корабле-гиганте зажглись огни орудий, и практически сразу вспышки залпов столкнулись с довольно мощной, но не абсолютной защитой Властителя. Тот тоже начал отстреливаться, но из-за разницы в габаритах это казалось незначительными укусами мошкары.
Самое страшное, что все это происходило в полной тишине, — со стороны сражающихся кораблей до них не доносилось ни звука. Лишь только связист надрывался по общей связи, требуя прекратить огонь.
Гермиона застыла, прижав руку ко рту. Ее взгляд, не отрываясь, следил за Властителем, поэтому она практически сразу заметила, что один из отрикошетивших залпов вражеского корабля летит прямо в их сторону.
Единственное, что Гермиона успела сделать, это раскрыть максимально большой магический щит, которого все равно было недостаточно, чтобы охватить весь спасательный модуль.
Взрыв, содрогнувший челнок, оказался такой силы, что снес не только щит Гермионы, но и стационарный щит. На какое-то мгновение Гермиона потеряла сознание, а когда ей все же удалось прийти в себя, она с трудом осознала, что модуль разлетелся на мелкие части. Более-менее целым оказалось то место, где прежде стояла Гермиона.
Воздуха не хватало — она оказалась в открытом космосе. Радовало, что палочка осталась цела, и Гермиона, едва осознавая, что происходит, наложила на себя чары головного пузыря.
Вокруг плавали осколки модуля и тела пассажиров. Тем, кто прежде стоял рядом с Гермионой, удалось выжить, дальше же виднелись изуродованные взрывом трупы.
Схватив несколько ближайших к ней людей, Гермиона максимально сосредоточилась и, невзирая на неприятный звон в ушах, постаралась аппарировать. Похоже, удача повернулась к Гермионе лицом, поскольку аппарация на Властитель прошла без расщепа. Асы, которых ей удалось спасти, тяжело откашливались, опустившись на пол, сама Гермиона тоже с трудом держалась на ногах.
Властитель сотрясало от взрывов, и Гермиона, не выдержав, нервно рассмеялась, утирая текущие по щекам слезы. Она не смогла бы спасти еще кого-нибудь, возвращаться в открытый космос опасно, да и не факт, что ей бы удалось нормально аппарировать в нужное место.
Остальные спасательные модули уже отлетели слишком далеко, до них было не добраться, так что атакованный Властитель был единственным местом, где можно было спастись. Хотя бы на ближайшие минуты.
Именно этот факт заставил Гермиону захлебываться нервным смехом — она спаслась, но надолго ли?
Впрочем, унывать не стоило.
С трудом поднявшись на ноги, Гермиона обратилась к тем, кого ей удалось захватить с собой:
— Попробуйте найти другой спасательный модуль. Не стоит опускать руки.
— А вы, принцесса? — внезапно спросила ее женщина, выглядящая наиболее бодрой и здоровой.
— А мне стоит последовать зову судьбы и найти своего мужа, — криво, по-локиевски, усмехнулась она.
Очевидно, сама судьба намекала Гермионе, что пытаться сбежать — глупый вариант. Что ж, у Локи вроде был запасной план побега? Почему бы не воспользоваться им всем вместе?
Но сперва надо было найти самого Локи.
В командном отсеке его не было, лишь несколько гладиаторов, что пытались хоть как-то управлять отказывающими одной за другой системами.
— Вызывает Властитель, — голос связного был полон отчаянной хрипоты. — Космолет с асгардскими беженцами на борту. На нас напали. Повторяю, на нас напали. Отказ двигателей, ресурсы на исходе. Призыв о помощи всем, кто находится в зоне досягаемости. Мы в четырех прыжковых точках от Асгарда. Защита взломана, на борту асгардские семьи, военных практически нет. Корабль не боевой! Повторяю, корабль не боевой!
Похоже, не достучавшись до напавших, Властитель старался дозваться хоть до кого-то…
Впрочем, это уже Гермиону не интересовало. Здесь, на корабле, звуки взрывов были отчетливо слышны, так же, как и голоса защитников. Именно на них Гермиона и пошла.
— Мышка? — внезапно раздался сбоку тревожный вскрик. — Что ты здесь делаешь?
Локи остановился в нескольких шагах от нее и внезапно наставил на нее волшебную палочку.
— Это на самом деле я, — ответила Гермиона, подняв руки, и торопливо добавила: — Ты первый раз признался мне в любви несколько дней назад, когда понял, что я жива.
Зажмурившись, он судорожно выдохнул и стремительно преодолел разделяющее их расстояние, чтобы заключить Гермиону в крепкие объятья.
— Что произошло?
— Модуль разнесло рикошетом, я чудом спаслась и вытащила несколько человек…
Задрожав от мысли, скольких же ей спасти не удалось, Гермиона ощутила, что кольцо рук Локи сжалось вокруг нее с удвоенной силой. Только трогательный момент воссоединения был нарушен очередным толчком, едва не сбившим их обоих с ног.
Взгляд Локи вновь наполнился мольбой, но на этот раз Гермиона отрицательно покачала головой.
— Я уже попыталась и чудом осталась жива, к тому же я не уверена, что сейчас хоть одному модулю дадут покинуть Властитель.
Локи тяжело вздохнул, но оспаривать аргументы Гермионы не стал, по крайней мере последний.
— Спрячься под мантию, — велел он, — и постарайся не высовываться. Хотя бы попытайся, — добавил Локи, когда она смерила его скептическим взглядом.
Гермиона послушно накинула на свои плечи мантию-невидимку, благо Тор своевременно ее ей вернул, отобрав у Хелы.
Практически сразу после этого они с Локи после нескольких пробежек по коридорам оказались в огромном помещении, которое Гермиона далеко не сразу опознала как тот зал, где проводилась коронация Тора и проходили пиры. Огромный иллюминатор был разбит, его осколки оказались рассыпаны по полу, потолок местами обрушился, валяясь на полу грудами металла, пластика и камня. Лишь чудом сохранившаяся защита не позволяла кислороду покинуть помещение через зияющее отверстие.
И среди всего этого шло ожесточенное сражение. Гермиона не знала, просто не могла представить, каким это образом вражеские силы проникли на Властитель, да и это уже было, в общем-то, неважно. Главное, что было понятно: все, кто остался на корабле, — не жильцы.
Две трети тел, лежащих на полу, принадлежали асам. Оставшуюся треть представляли собой странные ящероподобные существа наподобие тех, кто некогда напали на Нью-Йорк. Это и были те самые читаури?
Еще живых существ с легкостью раскидывали Тор и Хаймдалл, да и для остальных они не представляли больших проблем, но только среди нападавших были и другие, что отличались от типичной рептилоидной массы.
Ближе всех находилось высокое, около десяти футов, существо, с легкостью размахивающее огромным, в человеческий рост, молотом. Неподалеку от него Гермиона заметила женщину с землисто-серой кожей, витиеватыми рогами и окрашенным черным лбом. Инопланетянка ловко орудовала чем-то вроде скипетра, стреляя из него энергетическими снарядами.
Пока Гермиона осматривалась вокруг, битва продолжала кипеть. Локи уже сокращал численность ящериц, совмещая искусное владение мечом и волшебной палочкой, так что стоило взять с него пример.
Приходилось постоянно перемещаться, огибая сражающихся, чтобы труднее было отследить источник разноцветных вспышек магии. Благо многие сраженные даже не успевали понять, откуда в них попадали проклятья. Тем не менее это помогало следовать за Локи тенью и прикрывать его спину от шальных атак.
В какой-то момент совсем рядом возник такой же серокожий, как и почти все нападающие, высокий и тонкий, словно жердь, инопланетянин, до неприятного напомнивший Гермионе Волдеморта. Такой же безносый и уродливый.
В отличие от других «детей Таноса», этот был на удивление скуп на движения. Он мягко, словно левитируя, двигался по полю боя, и лишь его руки как будто бы жили своей жизнью. Каждый взмах сухих, костлявых пальцев заставлял окружающие предметы двигаться туда, где инопланетянину они были нужны. Огромные глыбы камня и листы железа защищали его от атак, длинные и острые осколки стекла и куски арматуры становились метательными снарядами.
— Так-так, — протянул он, увидев Локи. — Какая приятная встреча…
— Не скажу, что мне приятно видеть твою убогую рожу, Эбони Мо, — ответил Локи, оскалившись.
Казалось, слова асгардского принца нисколько противника не обидели.
— Зато Танос порадуется, что сможет лично спросить с тебя за потерянный Камень…
Продолжать диалог Локи не стал, а поэтому сразу же бросился в атаку. Эбони Мо казался опасным противником, и Гермиона решила попытаться помочь мужу вывести его из игры. Локи ловко уворачивался, хитро атаковал, вот только его заклятьям явно не хватало скорости и силы, чтобы хоть сколько-нибудь навредить сопернику. Возможно, если атаковать из слепой зоны…
Вот только Бомбарда, брошенная Гермионой в спину Эбони Мо, оказалась принята на очередной обломок камня, после удара разлетевшийся на куски.
Инопланетянин резко развернулся. Сперва Гермиона испугалась, что он сможет ее заметить, но судя по его блуждающему взгляду, он не понял, откуда было совершено нападение.
— Покажись, — велел он, высокомерно растягивая слова. — Покажись — и умрешь быстро и безболезненно.
Естественно, Гермиона замерла, стараясь не выдать себя.
Недовольно сощурившись, инопланетянин взмахнул рукой, и в считанных дюймах от головы Гермионы пролетел металлический штырь.
— Твой противник я, — напомнил ему Локи и нанес удар мечом.
Эбони Мо увернулся и запустил в Гермиону кусок стекла, а в Локи — еще три штыря. Следом в них полетели новые осколки, листы железа и массивный булыжник.
Гермиону спасало то, что противник не мог знать точно, где она находилась, и потому снаряды шли с большим разбросом, но вот Локи был на виду, и ему приходилось сложнее. Камень, летевший в его сторону, был настолько массивным, что, даже пытаясь уйти с линии атаки, Локи все равно оказался сбит по касательной и упал на пол. Летевший следом штырь должен был пробить его грудную клетку, и Гермиона с ужасом осознала, что не сможет его прикрыть, — она стояла с совершенно противоположной от Эбони Мо стороны.
Раздался противный звук пронзаемого тела, от которого Гермиона на мгновение невольно зажмурилась. Сердце подступило к горлу, но времени поддаваться панике не было — противник сразу постарался вновь ее обнаружить, атакуя практически без остановки.
Изловчившись, Гермиона перехватила одну из атак и отправила кусок камня обратно, следом за этим вновь бросив мощное взрывающее. На этот раз кусок железа, которым прикрылся Эбони Мо, не спас его от взрывной волны, и его унесло куда-то вбок, через толпу сражающихся.
Возможно, стоило пойти и попробовать добить его, но вместо этого Гермиона наконец нашла в себе силы посмотреть, что же произошло с Локи. Вот только она совершенно не ожидала увидеть то, что предстало перед ее глазами.
Кусок арматуры так и не достиг Локи, потому что его своим телом прикрыл Хаймдалл. Локи только пришел в себя, и они с Гермионой подоспели к стражу практически одновременно. Во взгляде асгардского принца читался шок, когда он смотрел на толстый штырь, что торчал из бока у Хаймдалла.
— Почему? — побледневшими губами проговорил Локи, помогая своему спасителю опуститься на пол.
— Мой долг — защищать членов царской семьи, — хмыкнул Страж, прикрывая глаза. — Идите, мой принц, для вас битва еще не окончена.
Ответить Локи не успел — где-то послышались рев Тора, щебетание молнии, а затем мощная сиреневая ударная волна прокатилась по залу, валя людей с ног.
Большая часть противников осталась стоять.
Это переломило ход боя. Не ставшие мешкать враги добивали побежденных, не оставляя в живых никого.
Локи, тем не менее, обошли стороной, лишь направили на него оружие, велев подойти ближе к центру зала.
Эбони Мо, практически не покалеченный атакой Гермионы, поднялся и сделал небольшой круг по залу, особое внимание уделив тому сектору, где находилась Гермиона. Но он по-прежнему не видел ее, а она не давала возможности себя обнаружить, поэтому, лишь мазнув по ней взглядом, он прошел мимо.
Сама Гермиона смогла внимательнее осмотреть оставшихся противников. Помимо Эбони Мо в ее сторону двигался еще один «сын» Таноса, практически полностью облаченный в черный доспех, на голове виднелся шлем с двумя золотистыми «крыльями» по бокам. Было видно лишь лицо с все той же землисто-серой кожей.
Как-то неожиданно для себя Гермиона поняла, что этот инопланетянин остался единственным, кому было поручено добить поверженных асгардцев. Остальная шушера была разогнана для проверки корабля, лишь верхушка «Черного Ордена» осталась здесь.
Взгляд невольно скользнул к последней фигуре, которую Гермиона прежде не могла разглядеть за суматохой боя. Не оставалось никаких сомнений в том, кем было это существо.
Огромное, выше всех своих детей, закованное в броню чудовище. Локи рассказывал о нем, но все эти рассказы не описывали и малой доли той темной, тяжелой энергии, что исходила от Таноса.
— Услышьте и возрадуйтесь, — заговорил тем временем Эбони Мо, — ибо вам довелось быть спасенными Великим Титаном.
Он продолжал неторопливо прохаживаться между трупов и все еще живых людей, вещая с одухотворенностью священнослужителя.
— Полагаете, это мучение? О, нет. Это — освобождение, и, жертвуя вами, он уравновешивает чашу весов мироздания. Ликуйте! Пусть и посмертно, вы пополнили сонм детей Таноса…
Громкие напыщенные слова и стоны умирающих асов сливались в одну тошнотворную какофонию. И самое ужасное — с этим ничего нельзя было поделать.
Стало очевидно — это конец.
Они проиграли, Тор, на которого было больше всего надежды, лежал поверженный у ног Таноса, многие другие были либо уже мертвы, либо сильно ранены, либо обезврежены.
— Проигрывать всегда горько, — заговорил титан, будто продолжая мысли самой Гермионы. — Истово верить в свою правоту — и все равно проиграть.
Он усмехнулся, медленно нагнулся и, схватив Тора за нагрудник, легко поднял над полом. Одной рукой, словно он не весил как трое среднестатистических земных мужчин. Со своей ношей, показательно и не торопясь, Танос двинулся в сторону Локи, заставляя Гермиону внутренне холодеть от страха.
— Да, вам страшно, — снова проницательно бросил он. — До дрожи в поджилках. Но вопрос: чего ради трястись, бежать от судьбы? Ее все равно не минуешь. Она уже здесь, и зовут ее Танос.
С этими словами титан поднял левую ладонь, окованную в огромную золоченую перчатку с горящими на ней двумя кристаллами — фиолетовым и красным.
Красным. Неужели, это именно то, о чем Гермиона подумала?
— Что-то много болтаешь, — хрипя, выдавил из себя Тор, но его слова Танос проигнорировал, не сводя своего взгляда с Локи.
— Где же твоя знаменитая справедливость? — произнес Локи, изогнув бровь в легком удивлении. — Помнится, прежде ты оставлял в живых половину «освобожденных» тобой народов…
Голос его был тверд, словно умирающие вокруг него люди его нисколько не волновали. Но Гермиона, слишком хорошо его знавшая, могла видеть, что это не так.
— Сегодня я немного не в том настроении, асгардец, — процедил Танос. — Тессеракт или голова твоего брата. Выбирай.
С этими словами титан прижал сиреневый камень на его перчатке прямо к виску Тора.
— Нет у нас Тессеракта, — проговорил тот не без труда. — Сгинул в Асгарде.
Разозлившись, Танос прижал Камень с еще большей силой, отчего Тор, не сдержавшись, закричал. По его виску, прямо по коже, пошла темная трещина, словно Громовержец был фарфоровой статуэткой.
— Хватит! — остановил его Локи.
— Моя сестрица и то больнее била, — выдавил из себя Тор.
На лице титана заиграли желваки. Гермиона была искренне уверена, что Тору сейчас придет конец. Но неужели Таноса оскорбила такая детская подначка?
— Полагаю, ты выбрал? — обратился он к Локи.
Вместо ответа тот жестом фокусника выудил Тессеракт из пространственного кармана.
— Камень за жизни всех, кто выжил на корабле, — поставил свое условие Локи.
— Брат, нет, — попытался спорить Тор, но его снова никто не послушал.
— Даю тебе слово, брат, — улыбнулся ему Локи, — солнце вновь воссияет над нами.
— Твой оптимизм неуместен, асгардец, — бросил Танос, вытягивая вперед руку.
— Ну, во-первых, я не асгардец.
По изменившейся улыбке Локи стало понятно, что что-то происходит. Это ощущалось в легкой дрожи, прошедшейся по полу.
— А во-вторых, у нас есть Халк.
Дрожь стала ощутимее, а затем огромная груда мышц, выскочившая неизвестно откуда, сбила Таноса с ног, не дав коснуться камня. Локи удалось отскочить с дороги, в самый последний момент перехватив брата.
Титан схватился в рукопашную с Халком, и это в какой-то степени вызывало восхищение, потому что Гермиона ощущала волны магии, исходящие от дерущихся при каждом ударе. Мог бы Танос выстоять без нее?
Но практически сразу Гермиону отвлекли от созерцания битвы, потому что кто-то дернул ее за подол мантии. Сердце ушло в пятки и перестало заходиться в нервном стакатто только тогда, когда она осознала, что это был Хаймдалл.
— Подойди, принцесса, — подозвал он, и Гермиона, нервно оглядев отвлеченных на битву врагов, даже того, кто занимался убийством поверженных, подползла ближе.
Чуть дрожащими руками она собиралась попытаться хоть как-то залечить виднеющуюся в боку Стража рану, мысленно сетуя, что не подумала об этом с самого начала, но Хаймдалл остановил ее:
— Не стоит тратить силы попусту, — и подманил еще ближе, заставив наклониться практически к самому лицу. Говорил Хаймдалл тяжело, словно каждое слово было для него неподъемным грузом. — Я больше не могу… выполнять свой долг. Но есть… еще кое-что, что я… могу сделать для царской семьи. Тебе лишь нужно принять… этот дар.
Гермиона не понимала, что он имел в виду, и, когда Страж с неожиданной силой дернул ее на себя, впиваясь в губы холодным, болезненным поцелуем, опешила, попытавшись отстраниться. Вот только держал Хаймдалл крепко.
Лишь когда в Гермиону хлынула сырая Сила, она с ужасом осознала, что происходит и что значило «принять дар». Вот только до конца испугаться она не успела, потому что ощущение затапливающей ее магии окончательно смело все мысли.
Ее накачивали, словно воздушный шар, и с каждым мгновением все больше казалось, что еще чуть-чуть — и она просто лопнет. Но хуже было то, что вместе с этим кошмарным ощущением наполненности пришли иные странные чувства. Зрение смазалось, в глаза словно насыпали песок, отчего их тут же пришлось закрыть, но хуже было со слухом — неприятный высокий писк смешивался с шепотом и воем, который словно заполонил собой все пространство вокруг. Складывалось ощущение, будто Гермиона была на прежнем месте, но вместе с тем оказалась где-то еще, и не могла понять, где она и что происходит.
Внезапно стало легче — какофония звуков сменилась легким звоном, а глаза перестали так сильно болеть, хоть голова и продолжала кружиться, как после бутылки дешевого виски. Не сразу, но Гермиона осознала, что Хаймдалл что-то чертит у нее на лбу вымазанными в собственной крови пальцами.
— Должно стать полегче… а потом ты привыкнешь… и обуздаешь… дар.
Он выдохнул и устало прикрыл глаза, правда всего на несколько мгновений.
На краю пьяного от силы сознания мелькнуло опасение, что кто-нибудь видел все происходящее и сейчас Гермиону безжалостно схватят и убьют. Но, взяв себя в руки и осмотревшись, Гермиона осознала, что никому до них не было дела — схватка Таноса с Халком шла к своему логическому завершению, но ее ход сильно всех отвлек, так что никто ничего так и не заметил.
Следом произошло сразу несколько событий. Во-первых, Халк проиграл. Несмотря на свои возможности и всю свою силищу, ему было нечего противопоставить обладателю двух Камней. Во-вторых, Хаймдалл снова крепко схватил Гермиону за руку.
— Всеотцы! — зашептал он, и она почувствовала, как то нечто в ней, что грозило разорвать Гермиону изнутри, болезненно зашевелилось, принося новые страдания. — Пусть оная магия снизойдет на меня… последний раз…
Чары, а это были именно они, потянули из Хаймдалла оставшуюся магию, частично забирая ее и у Гермионы, но если ей это приносило некоторое облегчение, то сам Страж смертельно побледнел. Силы покидали его, но, несмотря на это, он поднял руку и протянул ее в сторону Тора.
И именно тут произошла третья вещь: сменив Халка, Громовержец бросился на Таноса, ударив его металлическим штырем, вместе с тем выходя из зоны действия чар, но зато в ней оказался Халк.
Возникшая радужная вспышка приподняла его над полом и куда-то унесла. Недолго думая, Гермиона взмахнула палочкой, и Локи, стоявшего совсем близко и готового броситься на помощь брату, унесло следом.
— Беги, — последнее, что успел сказать Хаймдалл, и глаза его, прежде потерявшие золотой блеск, окончательно помутнели. Его голова безжизненно свесилась набок.
Гермиона вскочила и, готовая дернуть на себя Тора, шагнула к всполохам, но те внезапно исчезли.
Зато теперь стало видно Таноса, и Камни на его поднятой перчатке ярко сверкали.
— Опрометчивый поступок, — процедил он, смерив тело Хаймдалла надменным взглядом. — Никто не избежит справедливого возмездия, и твой брат, — Танос перевел взгляд на скованного металлом Тора, — в первую очередь.
Все вокруг замерли, кроме Эбони Мо, поднявшего выпавший во время заварухи Тессеракт.
— Позволь презренному склониться пред величием твоим, — пафосно изрек он и преклонил колени перед Таносом. — Никто доселе не обладал силой и благородством духа, чтобы управлять сразу тремя Камнями Бесконечности. Вселенная твоя — лишь руку протяни.
С неменьшим пафосом Танос вытянул руку и пальцами раздавил куб, скрывающий в себе Камень Пространства, а затем вставил Камень в перчатку. Тот лег в выделенный для него слот с легкостью, будто примагниченный.
— На Земле остались еще два, найдите эти камни и доставьте ко мне на Титан, — обратился Танос к своим, и те преклонили колени, выказав немалый энтузиазм.
— Что делать с пленным? — Эбони Мо покосился на Тора.
О самой Гермионе речи не было, и она не могла понять почему.
— Оставьте. Я обещал жизнь тому, кто выжил на этом корабле, — велел он, и все направились к ожидающему снаружи челноку. — Впрочем, — остановился титан, бросив на Тора мрачный, полный злобы взгляд, — если нет корабля…
Враги исчезли во вспышке света, и Гермиона, с трудом передвигая ноги, подошла к Тору, магией снимая с него кандалы.
— Гермиона? — прошептал Громовержец охрипшим голосом, даже не сразу сообразив, что не один на корабле. — Что… Где Локи?
— Хаймдалл отправил его… куда-то.
— А сам?.. — только сейчас он нашел взглядом тело Стража, и вопрос отпал сам собой.
Боль, написанная на лице Тора, заставила сердце Гермионы сжаться. Она догадывалась, что Хаймдалл был дорог Тору, был еще одним его другом. Друзей всегда тяжело терять.
Она хотела рассказать о том, что произошло между ней и Хаймдаллом, но язык словно прирос к небу. Нет, это не было результатом чар, но Гермиона сама не до конца разобралась с тем, что же произошло, а потому ей хотелось сначала понять, а уж потом вываливать это на остальных.
Впрочем, до конца подумать обо всем этом ей было не суждено.
— Я понять не могу, — задумчиво признался Тор, — почему они оставили нас… меня в живых. Почему не стали тебя ловить, ты же тут была, у них под боком.
— Зачем? — горько усмехнулась Гермиона. — Они бросили нас тут, корабль больше никуда не полетит, спасательных модулей нет…
Но, как оказалось всего через несколько секунд, Танос не был настолько жесток. Он не оставил Тора и Гермиону умирать медленной мучительной смертью от голода.
Нет, стоило ему и его людям вернуться к себе, как титан просто-напросто взорвал корабль.
26 июня 2017 года, Нью-Йорк
Мощный удар выбил из легких весь воздух, и это Локи еще повезло, что приземлился он не на пол: снизу, под ним, копошилось стремительно уменьшившееся в размерах тело.
С трудом сделав вздох и тут же откашлявшись, Локи едва нашел в себе силы, чтобы откатиться в сторону. Сложись все иначе, ему бы это просто не удалось, ведь лежал он в глубокой яме, точнее дыре в полу, но Халк, пробивший эту дыру собой, резко превратился в Беннера, так что занимал значительно меньше места.
— Танос идет, — выдавил из себя Беннер, сумевший первым отдышаться. — Спасайтесь.
— Кто? — раздался сверху смутно знакомый голос.
Наверху, на обломках лестницы, которую Халк своим телом проломил, стояли Стрэндж и незнакомый Локи китаец, одетый подобно самому Верховному чародею, правда без красного плаща.
Их вытащили из провала и усадили здесь же в холле на небольшом диванчике, Беннеру китаец принес стопку чистой одежды. За ними наблюдали с жадной обеспокоенностью, но пока не спрашивали ни о чем, давая прийти в себя.
Сам Локи пытался осознать, что же в общем и целом произошло.
Воспоминания о Таносе вызывали невольную дрожь. Он не знал, умрет ли, но был отчасти к этому готов. Именно потому у него отлегло от сердца, когда Мышка согласилась улететь — у нее хотя бы был шанс спастись. Но, к сожалению, судьба распорядилась иначе.
От осознания, что Гермиона где-то здесь, в непосредственной близости от Таноса, и при неблагополучном стечении обстоятельств может оказаться в его руках, становилось по-настоящему жутко. Именно поэтому, несмотря на страх, Локи был готов биться до конца. Только потом все пошло совсем не так, как можно было ожидать.
Вот Локи был рядом с титаном, планируя атаку, а в следующую секунду его уже несет сквозь Радужный мост. Не было никаких сомнений, что раненный, ослабший Хаймдалл решил пожертвовать собой еще раз и, заплатив большую цену, отправить царскую семью в безопасное место.
Вот только, к сожалению, не все вышло так, как было задумано, и ни Тора, ни Гермионы здесь не было.
Они остались там, и одна мысль об этом заставляла Локи сжимать руки в кулаки.
— Что происходит? — в конце концов не выдержал Стрэндж. — Нам ждать вашу сестру? — спросил он у Локи напряженно.
— Нет, — ответил Локи, чуть похрипывая. — С Хелой мы разобрались, но появилась проблема посерьезнее.
Взгляд Стренджа буквально говорил: «Куда уж серьезнее?»
— Созывайте всех, Доктор, и я все объясню. Общий сбор.
Кивнув и дернув за собой китайца, Стрэндж свернул в один из коридоров, оставив гостей одних. Беннер, закончив одеваться, в заметном смятении опустился на диван максимально далеко от Локи. Впрочем, тому было совершенно все равно.
— Где мы? — все же спросил Беннер, когда тишина явно стала казаться ему совсем уж неловкой.
— Территориально? — не без ехидства уточнил Локи, но быстро осознал, что не может сейчас сосредоточиться на разного рода насмешках. — Не знаю, но могу предположить, что это Нью-Йорк. В Лондоне лестница выглядела иначе.
Где же Стрэндж? Складывалось ощущение, что его и его товарища не было слишком уж долго. Локи понимал, что это не так, но не мог сдерживать охватившую его нервозность.
— Я не о том. Что это за люди?
— Чародеи. Полагаю, что оба, но второго я прежде не видел.
Беннер замолчал, опустив голову вниз и что-то пробормотав себе под нос. Слово «чародеи» там точно звучало.
— Это у них тебя прятали?
Вопрос заставил Локи вскинуться. Он уже и забыл, сколь много Беннер пропустил из-за своего более чем двухгодичного «вояжа». Ему рассказывали про магию, но деталей он тогда так и не получил. Как, похоже, не знал и о семье самого Локи. Впрочем, сейчас это было не так важно.
— Нет, — прохладно бросил Локи, и Беннер на удивление тактично не стал продолжать тему.
— Я… почти ничего не помню, — признался вдруг Беннер после очередного неловкого молчания. — Только бой, и то отрывками.
Насколько знал Локи, Беннер вообще ничего не помнил в моменты «помутнений». И отрывистость восприятия Беннером событий на Властителе явно говорила, что на него воздействовали магически.
— Похоже, Таносу удалось утихомирить в тебе зверя…
Отвечать Беннер не стал, снова заметно стушевавшись.
— Как мы вообще здесь оказались? — спросил он вдруг, но ответить Локи не успел — из коридора послышались голоса.
Первым — и самым громким — оказался голос Старка. Он пытался выяснить, что происходит, но ведший его китаец мало что мог сказать. Одет Жестянка был в костюм и казался явно выдернутым с какой-то важной встречи.
— О, Олень, хотя бы ты мне нормально объясни… — без всяких приветствий бросил Старк, заметив Локи, но тут его взгляд наткнулся на Беннера. — Брюс?
— Здравствуй, Тони, — скованно произнес он и подошел к Старку, чтобы тут же заключить его в свои объятия.
Тот выглядел ошарашенным и обнял товарища в ответ, но словно автоматически, совсем не задействовав эмоции. Когда первые секунды удивления прошли, Старк открыл рот, чтобы что-то спросить, но в коридоре снова зашумели. На этот раз вошел Стрэндж, ведший за собой Поттера, Уизли и, к удивлению и радости Локи, Роджерса.
Старк тут же закаменел лицом еще больше и отвернулся, не говоря ни слова. Капитан же поджал губы и опустил взгляд, в котором смешались чувство вины и решимость.
— Локи! — удивленно и даже радостно воскликнул Поттер. — Что произошло? Что с Хелой?
Оглядев всех собравшихся, Локи не слишком довольно поджал губы. Может, он сейчас и ошибался в своих выводах, но ему казалось, что земляне оказались слишком беспечными. Предупредив их о возможной атаке, он предполагал, что следующее же использование Радужного моста будет встречено более настороженно, но встречали их так, словно ничего не происходило.
Может, конечно, Локи не знал всей ситуации.
— Хела побеждена, но Асгард пал, и теперь десятки тысяч асов летят сюда, чтобы найти на Земле временное пристанище.
— И ты пришел, чтобы договориться об условиях? — первым уточнил подкованный в политике Перси. Но Локи пришлось его расстроить:
— К сожалению, нет. В пути на нас напал корабль Таноса. Мы смогли спасти многих, но при этом наш корабль оказался разрушен. Моя жена и Тор остались там, принудительно отправив нас с Беннером на Землю, чтобы всех предупредить.
— Танос идет, — повторил свои слова Беннер.
— Тот, о котором ты уже рассказывал Фьюри? — подал голос Роджерс. — И который охотится за Камнем в голове Вижена?
— Которого ты где-то спрятал, — все же не удержался от ехидного комментария Старк.
— Вижн — не игрушечный робот, и я его нигде не прятал, — ответил Капитан. — Он сам предпочел скрыться.
«От тебя» — звенело в воздухе.
— Друзья, — вмешался Беннер. — Может быть, отложим препирательства на потом? Не знаю, что на вас нашло…
— Ничего на нас не нашло, — огрызнулся Старк и все же пояснил для недоумевающего Беннера: — Мстители распались. С ними все.
— Распались? Как группа? Как «Битлз»?
— В общем, с Кэпом мы в контрах, — не стал вдаваться в подробности Старк. — Я с ним не разговариваю, — и бросил на Роджерса очень выразительный взгляд.
Тот же снова поджал губы и опустил голову, но в его глазах, в тонких полосках морщин у губ читались упрямство и нежелание отступать.
Два упертых барана. Впрочем, в данном случае Старк был бараном более упертым.
— Ты так и не понял, Жестянка? — процедил Локи. — Скоро сюда нагрянет сумасшедший титан с тремя Камнями Бесконечности в запасе. Нам всем следует работать сообща, иначе мало кто останется в живых, у нас есть только один Камень, и нам нужно…
— Два, — прервал его Стрэндж. — У нас есть два Камня.
С этими словами он сделал пасс руками и развел их в стороны. Большой амулет на его шее, чем-то напоминавший тот, что для Локи в свое время сделал мальчишка-Фоули, прокрутился и открылся, давая всем увидеть спрятанный внутри светящийся зеленый кристалл.
— Камень Времени, — хмыкнул Локи.
Так вот где он хранился.
— Хорошо, — кивнул он, — но только это не отменяет того факта, что сам Танос и его «дети» — очень сплоченная и сработанная команда. Кроме того, он титан, и управляться даже несколькими камнями ему проще, чем любому из нас — всего одним.
— Следует выработать план, — задумчиво проговорил Роджерс.
— Может, — оглянулся на Стрэнджа китаец, — использовать тот ход, как с Дормамму?
— Нет, петля времени тут не поможет. Там сработал эффект неожиданности, то, что сам Дормамму не очень разбирался в понятии «Время». Ну и отсутствие у него Камней тоже сыграло свою роль. Я однажды заключил во временную ловушку одну иномирскую сущность, — пояснил Стрэндж для остальных, — решившую захватить наше измерение. И не выпускал, пока он не согласился отступить.
Несмотря на легкость, с которой Чернокнижник об этом говорил, было понятно, что ситуация там не являлась такой уж простой, как он хотел показать. Впрочем, неважно.
Идея заключить Таноса во временную ловушку казалась заманчивой, но Стрэндж при всем своем пафосе был абсолютно прав: с помощью имеющиеся у титана Камней он просто разорвет петлю. Нет, здесь стоило придумать что-то другое.
— Я… — слегка замялся Роджерс, но практически сразу отмел все сомнения и проговорил своим привычным командным тоном: — Я свяжусь с остальными, со всеми, кто есть. И приведу их сюда. Надеюсь, что обойдемся без эксцессов.
— И его тоже приведешь? — процедил Старк, явно намекая на Барнса.
— Сперва дело, разборки — потом, — отрезал Роджерс и шагнул в раскрытый для него Стрэнджем портал.
Сложно было сказать, сможет ли Старк отринуть эмоции и работать сообща с Роджерсом и Барнсом. Он стоял, стиснув руки в кулаки, с каменным выражением лица. Радовало одно — что не последовало истерики.
— Нам тоже следует отправиться домой и предупредить нужных людей, — подал голос молчавший прежде Перси Уизли. — Так что будьте добры…
Стрэндж вежливо кивнул, не без доли ехидства впрочем, и послушно открыл портал. И если Уизли сразу же шагнул вперед, то вот Поттер сделал ему знак подождать и буквально оттащил Локи в сторону.
— Ты сказал «жена»? — спросил он взволнованно.
— Гермиона жива, — выдохнул Локи. — По крайней мере, была.
Нет, он не позволит себе снова совершить эту ошибку и похоронить Гермиону раньше, чем убедится в ее гибели своими глазами. Если нужно, он прочешет все космическое пространство, лишь бы найти ее.
— Оказывается, она выжила. Тогда. Но сейчас получилось так, что она осталась на корабле вместе с Тором, и я понятия не имею, что с ними стало. Ничего не говори, — предостерег его Локи, потому что на лице Поттера можно было прочесть упрек. — Я снова не уберег ее. Но я не хочу опять убеждать себя, что ее нет. Танос никогда не был излишне жестоким. На тех планетах, где он наводил свой порядок, в живых оставалась половина населения. Вероятно, он…
Правда, в этот раз Локи почему-то не заметил за титаном подобной милости. Он был зол, предельно, и убивал. Не считая жертв. Что могло произойти?
В принципе, причины не были важны. Главное — следовало поймать кого-то из детей Таноса и выяснить, чем закончилась ситуация с Властителем.
Но сперва стоило удостовериться, что земляне готовы к атаке, которая неотвратимо последует. Насколько Локи знал, имея при себе один Камень, можно было отследить местоположение остальных. Всех, кроме Камня Души. Следовательно, визит Таноса — не за горами, а там можно позаботиться и о своей личной миссии.
— Я не успокоюсь, пока не найду ее, — заверил он Поттера, и тот кивнул, хотя явно был не до конца убежден.
Ему ничего и не оставалось, так что он просто отправился за Уизли в Лондон. Локи же, недолго думая, решил последовать их примеру — совсем ненадолго. Ему нужно было лишь захватить кое-что из дома.
В прошлый свой визит на Землю Локи обошел дом стороной, не желая бередить себе душу мыслями о гибели Мышки, сейчас же он старался не думать о чем-то подобном, к тому же у него была определенная цель.
Разговор о Камнях и Вижене напомнили Локи об одном артефакте, который он умудрился незаметно экспроприировать несколько лет назад, после битвы с Альтроном.
Скипетр, который Локи совершенно категорично считал своим, довольно долго лежал у него в пространственном кармане, сломанный и попросту забытый. В принципе, без Камня Разума от Скипетра было не так уж и много толку, как хотелось бы, но тем не менее это по-прежнему было вполне себе грозное, а главное удобное для Локи оружие. Случайно наткнувшись на него чуть более года назад, Локи привел его в порядок, заменил Камень Бесконечности на мощный энергонакопитель, который асы использовали в своем оружии, и в целом остался доволен получившимся результатом.
Собственно, использовать его прежде было особо некогда, и Скипетр висел в тренажерном зале как украшение и воспоминание о былых «подвигах». В предыдущий свой визит Локи было совершенно не до Скипетра, но сейчас он стал бы хорошим подспорьем, так что, недолго думая, он взял оружие с собой и вернулся в Санктум Санкторум.
В обители чародеев Локи встретил оживленный спор на повышенных тонах.
— Мы дали клятву беречь Камень Времени, как зеницу ока… — уже откровенно кипел китаец.
— А я — сесть на диету, — бросил Старк, — но «Бен и Джерри» назвали мороженое в мою честь…
— Старколадно-миндальное, — хмыкнул Стрэндж. — Приторновато.
— Я к тому, — закатил глаза Старк, — что все меняется.
— Но клятва быть хранителями Камня неизменна, — отбросил насмешки чародей. — Возможно, он — наш козырь против Таноса…
— Или его — против нас.
— Если мы не исполним свой долг.
— Да хватит уже! — вмешался в перепалку сорвавшийся Беннер.
Удивительно, как еще не позеленел. Ему явно не пришлось по душе все то, что происходило между товарищами в его отсутствие.
— Согласен со Зверем, — не остался в стороне и Локи. Им сейчас здесь только Халка не хватало. — Споры бессмысленны, особенно если мы сейчас не найдем Вижена. Камень Бесконечности не так уж легко уничтожить. Для этого нужна Энергия Бесконечности, хранящаяся в этих самых камнях. Притом использовать тот же Камень Времени для его же уничтожения не выйдет, нужна сторонняя энергия. Второй Камень или что-то, что впитало в себя его силу.
Или кто-то, подумал Локи, вспомнив в первую очередь про Ванду. По логике, Пьетро тоже входил в этот список, но его кандидатура вызывала некоторые сомнения, все же его способность не являлась активно-разрушающей.
От дальнейших размышлений и разговоров их отвлек легкий, сперва едва заметный, но быстро нарастающий гул.
— Док, ваша прядь… — оглянулся на Стрэнджа Старк. — Вы сами ею трясете?
Выбившийся из прически Стрэнджа локон мелко подрагивал. Сверху, из дыры, в крыше задул сильный ветер.
— В данный момент нет… — задумчиво ответил Стрэндж и чарами распахнул дверь.
26 июня 2017 года, в четырех прыжковых точках от Асгарда
Сделав первый шаг по полу центрального отсека Бенатара, Гермиона не удержалась на ногах и едва не упала на колени, но ее в последний момент перехватила Мантис. Впрочем, сил инопланетянки хватило лишь на то, чтобы помочь Гермионе аккуратнее опуститься на пол.
Казалось бы, всего несколько часов в невесомости, а ощущалось, будто прошли годы. Наложились и отсутствие гравитации, и страх от пережитого, и опасения, что Танос и его команда вернутся, чтобы закончить начатое, и переживания за Тора, которого знатно приложило головой еще во время взрыва и который, несмотря на чары головного пузыря, так и не пришел в себя.
За доли секунды до взрыва Гермионе удалось возвести вокруг них с Тором защитные чары, оказавшиеся неожиданно мощными. Какое-то время все, что она могла, — это крепко держаться за палочку и сохранять концентрацию, чтобы спасающая их магия не дала сбоя. Давалось это на удивление непросто, давящее чувство в груди стало отчетливее, сбивая с настроя и мешая собраться. Словно кто-то с силой пытался выдавить содержимое из воздушного шарика через тонкую, маленькую дырочку, и сама Гермиона, как этот шарик, готова была лопнуть от напряжения.
Спустя бесконечно долгие минуты через полупрозрачную мутную сферу чар перестали виднеться огонь и близкие осколки корабля. Гермиону с Тором отнесло чуть в сторону, и только тогда она нацепила на себя подаренный Стражами скафандр, навела на Тора чары головного пузыря, вышедшие у нее только с третьей попытки и сняла общий щит, который не было уже сил держать.
Но напряжение не отпускало, Гермиона стала нервно оглядываться сперва в поисках возможного противника, которого, слава Мерлину и Моргане, и след простыл, после — судорожно стараясь придумать, что делать дальше.
Несмотря на все возможности собственной магии, с неполадками в которой еще следовало тщательно разобраться, Гермиона осознавала, что на собственной магии просто никуда не доберется, можно было столетиями толкать себя чарами, но так никуда не дотолкать, а аппарировать в пустом пространстве без каких-либо координат и визуальных зацепок тоже было невозможно.
В сердце все сильнее разгорался отчетливый страх просто-напросто медленно умереть в открытом космосе от истощения, и это была совсем не та смерть, которую предпочли бы и Гермиона, и Тор. Но сдаваться прямо здесь и сейчас она тоже не была намерена, проще уж не защищаться от взрыва и позволить им обоим умереть.
Слегка придя в себя и стараясь не обращать внимания на пульсирующую головную боль, наверняка от контузии, Гермиона начала вглядываться в окружающие ее обломки. Вдруг получится найти что-то стоящее?
Осторожный осмотр ближайших ничего не дал, и Гермиона, продолжая крепко цепляться за Тора, опасаясь потерять его в этом аду, двинулась дальше. Сложно было судить, сколько прошло времени: здесь, в невесомости, минуты сливались в часы. С равным успехом могло пройти от пары часов до целой дюжины.
Хотелось пить, но для этого пришлось бы снять скафандр, но его она предпочитала лишний раз не трогать, ведь второй раз он может надеться на нее не без каких-либо сбоев. Конечно, оставались еще различные чары, но она не знала, насколько долго хватит ее магии.
Стражи появились внезапно, когда, признаться, Гермиона практически совсем отчаялась. Яркая вспышка помогла указать на собственное местоположение, и уже буквально через минут десять они с Тором оказались на Бенатаре.
— Ну я же просил, чтобы без эксцессов, — недовольно протянул Ракета. — Что, так сложно было, что ли?
Несмотря на острое возмущение в его голосе, реплика совсем не воспринималась всерьез, словно была какой-то шуткой. После оглушающей тишины космоса его голос показался слишком уж громким, и Гермиона с трудом удержалась от того, чтобы закрыть уши ладонями. Но уже к концу фразы стало легче.
— До нас добрался Танос, — выдохнула Гермиона, опираясь на подставившую ей плечо и помогающую подняться Гамору.
При имени приемного отца та заметно вздрогнула и до боли стиснула Гермионе ладонь.
— Тогда удивительно, как вы выжили, — натужно выдавил из себя Квилл, вместе с Драксом поднявший с пола Тора. Хотя основная нагрузка все равно явно лежала на Драксе.
Саму Гермиону усадили в кресло.
— Ты в порядке? — засуетилась Мантис, но Гермиона лишь отмахнулась от нее.
— Все нормально. Посмотрите Тора, его сильно приложило.
Во взгляде девушки сквозило сомнение, но она все же не стала спорить и отошла к остальным, которые сейчас «колдовали» над Громовержцем.
Голоса Стражей больно резали по ушам, свет неприятно жег глаза, но это было не самой большой проблемой. Сильнее беспокоили слабость и головокружение, и Гермиона не была уверена, что все дело в отсутствии невесомости, к которому она уже успела привыкнуть.
Она практически не слышала, о чем переругивались Стражи, лишь услышала, как Квилл недовольно бросил:
— Разбудим его.
Мантис послушно приложила ладонь к голове Тора, мягко произнесла: «Вставай!» — и Тор резко вскочил, судорожно оглядываясь вокруг. Наткнувшись взглядом на Гермиону, он расслабился и обессиленно опустился обратно на кушетку.
Им дали время прийти в себя, накормили поздним ужином. Среди Стражей явно царило напряжение, их явно подмывало вызнать подробности, но они держались.
Впрочем, спустя какое-то время Квилл все же не выдержал:
— Так что же произошло?
Гермиона, собравшись с силами, вкратце поведала о произошедшем, и по мере рассказа Стражи мрачнели все сильнее. В отсеке повисло молчание.
— Сколько я знаю Таноса, — заговорила Гамора, устремив свой взгляд в никуда, — им движет лишь одна цель — уравновесить Вселенную, истребив половину ее жителей. Получит все Камни Бесконечности, сможет выжигать миры по щелчку, вот так, — она показательно щелкнула пальцами.
— Ты слишком уж много знаешь о Таносе, — с подозрением прищурился Тор, отставив от себя опустевшую плошку.
— Так она из дочерей Таноса… — без задней мысли пояснил Дракс.
Напряжение, повисшее в воздухе после этих слов, казалось, можно было потрогать руками. Квилл подобрался, словно был готов ринуться в бой, да и остальные заметно насторожились. Даже Дракс явно что-то почувствовал, хотя, похоже, не до конца осознал, что именно.
Сама Гермиона вспомнила, что прежде Тору не рассказывали о Гаморе и ее прошлом, просто не было в этом особой нужды. И сейчас она ощущала себя неловко, несмотря на то, что была готова отстаивать новую знакомую чуть ли не с боем.
Но сражаться не пришлось — Тор принял открывшуюся информацию вполне спокойно после того, как узнал, что Гамора давным-давно порвала все связи со своим «отцом».
— Родственников не выбирают, — пожал плечами Громовержец.
Ему, как никому другому, было это хорошо известно.
— И что мы дальше будем делать? — негромко поинтересовалась Мантис, скорее обращаясь к своим сокомандникам, чем к гостям.
— Его надо остановить, а для этого требуется понять, что в его планах, — отрезала Гамора, пресекая тем самым все возможные возражения Квилла и Ракеты.
— Земля. Ему будет нужна Земля, — ответила Гермиона, прикрыв глаза, которые саднило от усталости.
Голова невольно опустилась на столешницу. Сил никаких не было — давящее чувство в груди выматывало, выпивало все соки.
— Зачем ему Земля? — заметно напрягся Квилл.
Его лицо выдавало настороженность и нечто, что тяжело было объяснить. В свое время Звездный Лорд рассказал, что родился на Земле и мать его была землянкой, но это практически все, что о нем знала Гермиона. Выглядело так, будто родная планета была для него не слишком-то приятной темой.
— Почему именно Земля? — спросила Мантис.
— Потому что два из трех оставшихся Камней находятся именно там, — пояснил Тор. — У него уже в коллекции Камни Силы, Реальности и Пространства, про Камень Души неведомо ни смертным, ни бессмертным, так что Танос явно отправится за Камнями Разума и Времени, а они находятся на Земле.
— Значит, нам нужно на Землю, — решила за всех Гамора, игнорируя недовольный взгляд Квилла.
— Нет, — отрезал Тор, — куда нам нужно — это на Нидавеллир.
— Куда? — встретив непонимание в глазах собеседников, Тор устало выдохнул и вкрадце объяснил им, что это за место — один из подвластных ему миров.
— Он и правда существует? — оживился вдруг Ракета. — Я думал, это легенда — мир, где делают самое убийственное оружие во Вселенной. Мы летим туда, без вопросов.
— Пока я тут капитан, — заметил Квилл, скрестив руки на груди и недовольно посмотрев на товарища.
— Ключевое слово «пока», — зашелся лающим смехом енот. — Если Нидавеллир существует, я должен увидеть его своими глазами. Так что мы летим туда.
Завязавшийся спор оборвала Гамора:
— Если Танос заполучит еще хоть один Камень, его уже будет не остановить. Нам нужно на Землю.
— А мне нужно оружие, которое убьет Таноса, — Тор упорно стоял на своей точке зрения.
Спор был готов возобновиться, но на этот раз Ракета не дал ему вспыхнуть.
— Короче, делаем так, — решил за всех он. — У нас есть два корабля и большой ассортимент клоунов. Я и Грут с Громоменом и Гермионой летим на Нидавеллир за оружием, команда клоунов — отправляется тормозить Таноса на Землю. Круто? Круто!
Довольным никто не выглядел, но и спорить явно никто не собирался.
— Я останусь здесь, — решила Гермиона. Весь диалог она провела чуть в стороне, на кушетке, закрыв глаза устало привалившись к стене. — Мне нужно на Землю.
Тор слегка помрачнел, но затем понимающе и согласно кивнул.
Она хотела удостовериться, что с Локи все в порядке. Да и судьба Земли волновала ее особо сильно, так что решение Гермионы было твердым.
Конечно, никто не мог с уверенностью сказать, будет ли на Земле сам титан, но остановить его людей было задачей первостепенной важности.
После недолгих сборов Тор с Грутом и Ракетой погрузились на под и отправились на Нидавеллир. Оставшаяся команда без особого энтузиазма со стороны Звездного Лорда взяла курс на Землю.
Больше всего Гермиона не любила атмосферу томительного ожидания, но именно в нее сейчас был погружен их корабль. Дракс и Мантис, конечно, старались делать вид, что ничего не происходит, но это не сильно помогало, к тому же Гамора и Квилл не удосуживались делать даже это.
Сам Квилл создавал впечатление подростка, которого родители вместо Диснейленда отправили на ферму к дедушке и бабушке. Нет, конечно, Звездный Лорд не мутил воду и не пытался как-то поменять пункт из назначения, и все его недовольство отражалось лишь на лице, но одно это вызывало в Гермионе стойкую изжогу. Перед лицом такого врага стоило отринуть некоторые антипатии.
Своего мнения Гермиона не высказывала, по крайней мере, пока все шло именно так, как и должно было.
Гамора же, напротив, была напряжена и мрачна, словно натянутая тетива, готовая к бою. Ее фигура, замершая у одного из иллюминаторов, воплощала собой героя, готового к последнему, смертельному бою.
— Зачем вообще Танос все это затеял? — негромко спросила Гермиона у Гаморы, когда в общем отсеке они остались вдвоем. — Чего он хочет добиться?
Все же Гамора должна была знать мотивы приемного отца…
— Всеобщего процветания… Всеобщего…
— …блага?
— Как он его понимает, — кисло усмехнулась Гамора. — «Ресурсы истощаются, численность существ на каждой планете растет. Я должен вернуть баланс», — так он всегда говорил. Заполучить Камни было его идеей фикс. Сколько бы он ни был жесток и бесчеловечен, крови он никогда не жаждал. Быстро выполнить свою миссию и отправится на покой в свои сады — вот его мечта.
Слова Гаморы заставили Гермиону на некоторое время задуматься. Что-то она уже знала от Локи, но рассказ той, что была близка титану многие годы, стал намного ценнее.
— Его беспокоил баланс во Вселенной, но разве не проще и гуманнее было бы щелкнуть пальцами и создать неистощимый источник ресурсов? — нахмурившись, проговорила Гермиона.
Тело ныло, голова гудела, не давая пускаться в слишком уж долгие и запутанные рассуждения, но эта мысль была первой и самой банальной, что приходила в голову. К тому же сама Гермиона могла бы с легкостью назвать этот источник ресурсов — магическая энергия. Она разлита по всему космосу, ее много, но даже если и считать, что она может иссякнуть, просто щелкнуть пальцами — и все изменится.
Все, что нужно — это чтобы доступ к этой самой энергии был у любого разумного существа. И не нужно никакого геноцида со стороны безумного титана.
Вспоминался Локи, который, обладая всей своей магией, мог создать практически все, что угодно, даже еду, хоть она и была не идеальной на вкус. Но сам факт!
Да и ведь можно было придумать что-то еще. Гермиона была уверена, что при желании нашла бы еще несколько альтернативных вариантов действий. Танос же при всем своем могуществе выбрал путь убийства и тирании.
От мыслей Гермиону отвлек тихий, немного истеричный смех Гаморы.
— Первой планетой, познавшей «справедливость» отца, была его родная планета Титан, гибнущая от постоянных войн и нехватки ресурсов. Встав на этот путь, он скорее мстил, чем спасал. А после проецировал все это на новые и новые миры. Не думаю, что у него когда-то закралась хотя бы мысль о том, что можно нести мир. Именно этому он учил и всех своих «детей». О том, что можно как-то по-другому, я задумалась только после встречи с Квиллом. И то, насколько легко и просто ты предложила совершенно иной путь, в очередной раз доказывает, насколько он был неправ.
Дальнейший разговор оборвал Квилл, вышедший из своей комнаты.
— Гамора? Это те гранаты, которые сносят причиндалы, или газовые? — спросил он, задумчиво вертя что-то в руке. — Хочу себе на ремень парочку повесить, но как-то стремновато…
— А? — отстраненно переспросила Гамора. Мыслями она явно была где-то не здесь. — Это газовые, Квилл, — ответила она, лишь бегло взглянув на что-то, что он ей протягивал.
Звездный Лорд полностью и бесповоротно завладел вниманием своей девушки, и их голоса становились все тише и глуше, а вскоре все исчезло совсем — Гермиона провалилась в тяжелый, полный мрачных и смазанных видений сон.
Гермиона осознавала, что это не полноценный сон, а всего лишь дремота. Из этого состояния ее мог вывести любой лишний шум: шаги, голоса, передвижения тел и мебели. Несколько раз она просыпалась с желанием или попросить тишины, или, что лучше, напроситься спать в комнату Мантис, хоть туда не было никаких сил идти. Только в моменты ее пробуждений никого рядом внезапно не оказывалось, и Гермиона снова проваливалась в туман.
В какой-то момент сквозь туман сновидений она услышала тихие голоса, словно шептали что-то у самого ее уха.
— …Если случится так, что Танос схватит меня, — сказала Гамора, — я прошу тебя в то же мгновение меня убить.
— Что? — возмущенно воскликнул Квилл, и этот его крик болью резанул по ушам. — Что? — повторил он уже тише.
— Я знаю то, чего он не знает. А если узнает — вся Вселенная будет в опасности…
— Узнает что?
— Скажу — и ты будешь в опасности…
Голоса вновь потонули в маятной дремоте, но на этот раз вроде все затихло, и по ощущениям Гермионы, дремала она довольно долго.
Разбудил ее звук шагов.
Гамора, переодетая в нечто наподобие пижамы, прошла мимо нее к холодильнику, желая или попить, или перекусить — Гермионе не было дано узнать зачем, потому что Гамора внезапно замерла, напрягшись всем телом.
— Ну здравствуй, дочка, — раздалось внезапно, и Гермиона ощутила, что ее сердце оборвалось и замерло.
Этот голос она бы узнала из множества, хоть и слышала его всего один раз.
Гамора резко развернулась к столу и выхватила откуда-то из складок одежды нож с рубиново-красной рукоятью. Она не стала тратить время на разговоры или промедление, тут же бросившись в атаку.
К этому моменту подобралась и Гермиона, вскинув руку с зажатой в ней палочкой. Только что она могла противопоставить титану, на чьей руке красовалась перчатка с тремя Камнями? Но в любом случае попытаться стоило.
Несколько заклинаний цепочкой сорвались с ее палочки, которые Танос принял на перчатку, второй рукой отражая удары. Вокруг титана воздух слабо колебался, точно от жаркого марева.
Затягивать бой не собирался никто, уже в следующую секунду Гермиону со всей силы впечатало в стену, отчего в глазах забегали мушки. Грудь, и без того ноющую, опалило жуткой болью.
Зато само то, что Таносу пришлось отвлечься, помогло Гаморе достичь цели — из шеи титана торчал нож.
— За что? — прохрипел он, рукой зажимая кровоточащую рану, и завалился со стула на пол. — Дочка, за что?
Гамора, прикрыв рот ладонью, тщетно пыталась сдержать рвущиеся из груди рыдания.
Из своих комнат выскочили Квилл и Мантис, ошарашенно глядящие на поверженного титана. Никто не ожидал, что все произойдет так быстро и просто.
Мантис помогла Гермионе подняться, а ту тем временем снедала мысль, что что-то здесь не так.
Не могло все быть настолько легко. Или, возможно, Танос никогда до конца не верил, что его дочь может поднять на него руку?
Рухнув на колени рядом с отцом, Гамора неотрывно смотрела, как из него уходят последние крохи жизни, и эта картина явно приносила ей неимоверные страдания. Сама Гермиона не представляла, каково это: любить и ненавидеть человека одинаково сильно.
Хрипы, издаваемые титаном, затихли, и тело его обмякло, больше не подавая никаких признаков жизни. Всхлипнув последний раз, Гамора спрятала лицо в ладонях. Квилл сделал к ней шаг, чтобы поддержать, но двинуться дальше не смог.
— Дочка, ты, никак, опечалена? — раздалось откуда-то из пустоты. Тело Таноса несколько секунд лежало на прежнем месте, а затем истаяло алым туманом. — Я знал, что где-то глубоко в душе я тебе дорог. Но душа — такие потемки.
Сам Танос оказался сидящим на том же самом месте у стола.
— Реальность была полна разочарований, но теперь я сам определяю реальность, — он сжал руку в перчатке в кулак. На ней блеснули прежние три Камня, что заставило Гермиону выдохнуть — с Земли у него не был ни одного.
— Как ты нашел меня? Нашел нас? — спросила Гамора, поднявшись на ноги.
— Ищущий всегда найдет. Тем более что мне подвластно и Пространство.
Гамора раскрыла рот, чтобы задать следующий вопрос, но тут Дракс, отмерев, взревел:
— Танос!
Он успел сделать всего лишь шаг, как вдруг распался на куски. В буквальном смысле. Части тела, словно разрушенная ребенком башня из кубиков, рассыпались по полу. К ногам Гермионы прикатился кубик с глазом, что все еще продолжал моргать.
Ринувшая к нему на помощь Мантис распалась на ленты.
Квилл благоразумно остался на месте, вскинув руку с бластером.
— Квилл, нет! — воскликнула Гамора и обратилась к отцу: — Чего ты хочешь?
— Поговорить, — со всей возможной миролюбивостью ответил тот. — И тогда все твои друзья останутся в живых.
Гермиона даже отчасти догадывалась, о чем должна была пойти речь. Пазл в ее голове сложился окончательно. Что еще нужно было титану, ищущему Камни Бесконечности, кроме как информация о местоположении еще одного.
Но два других были в известном месте, оставался лишь один, и никому не ведомо, где его искать. Так неужели Гамора знала, где найти Камень Души?
— Говори, — резко бросила Гамора, отвернувшись.
— Ты все такая же яростная и беспощадная, — заключил Танос. — Неудивительно, что именно тебе я поручил найти Камень Души.
— Я так и не нашла его, — повинилась Гамора сухо. — Прости, что разочаровала.
— Разочаровала, — согласно кивнул Танос. — Но не тем, что не нашла. А тем, что нашла… и солгала.
— Я могу поклясться, что я в глаза не видела Камня Души.
— Да. Но ты знаешь, где он находится.
С этими словами он развернул руку, на которой лежало какое-то устройство, кажущееся миниатюрным на фоне огромной ладони. Из устройства вверх ударил луч света, в котором появилось изображение Гаморы, скрестившей руки на груди и упрямо поджавшей губы.
«Ты знаешь, что он задумал, он готов к войне, — заговорил голос на записи. Его обладательницы не было видно. — Он готов собрать Камни», — в интонациях незнакомки сквозили легкие истеричные нотки.
«Но не соберет», — отрезала Гамора.
«Соберет!»
«Не соберет, Небула! — раздраженно воскликнула Гамора. — Я нашла карту с указанием, где Камень, и сожгла ее. Все! Ее нет!»
— Что ты сделал с Небулой? — лицо Гаморы стало похоже на маску. Гермиона и подумать не могла, что можно так сильно сбледнуть.
— Не так давно твоя сестра пробралась на борт, чтобы убить меня. И чуть было не убила. Но потом мы с ней очень подробно поговорили. Как в старые времена.
Гамора дернулась, стремясь отстраниться от отца, но он схватил ее за руку, дернув на себя.
— Отпусти ее, сизая морда, — тут же отреагировал Квилл, целясь Таносу в голову.
— Нет, Квилл, — прошептала Гамора, глядя на него. — Не в него.
Взгляд Квилла наполнился отчаянием до краев. Рука дрогнула, но мужчина сосредоточился и, крепче сжав в руках бластер, вновь нацелил его на Таноса.
— Ты обещал, — напомнила Гамора со слезами на глазах.
Гермиона сглотнула тяжелый ком. Она в чем-то понимала Гемору и на ее месте наверняка решила бы поступить точно так же. Но в то же время понимала, что попроси Гамора ее, она бы не смогла выполнить обещание. Не поднялась бы рука.
Как не поднялась и сейчас, несмотря на то, что, казалось бы, у Гермионы был шанс. Танос будто бы забыл о ней, хотя что-то подсказывало Гермионе, что это обманчивое впечатление.
— Гамора, — снисходительно усмехнулся Танос. — Похоже, ты ошиблась с выбором. Ну же, — обратился он к Квиллу. — Стреляй.
Стало очевидно, что ничего у Квилла не выйдет. Титан ждал от него удара и не дал бы ему попасть в цель.
— Я люблю тебя, — всхлипнула Гамора, попытавшись улыбнуться.
— И я люблю тебя, — ответил Квилл и нажал на курок.
Но вместо луча из него вылетело целое облако мыльных пузырей.
Гермиона зажмурилась. Два слова. Два слова и ярко-зеленый луч — и все может закончиться здесь. Танос не смотрел на нее, не видел. У нее хотя бы есть шанс.
Но чтобы убить так — надо желать убить, а смерти Гаморе она не желала.
Вот только Гермиона не успела сделать вообще ничего — усмехнувшись еще шире, Танос щелкнул пальцами и исчез в голубой вспышке портала вместе с Гаморой.
26 июня 2017 года, Нью Йорк
На улице царила суматоха: люди разбегались в панике, что-то гулко шумело и дул сильный ураганный ветер, разметая по земле мусор и большие куски то ли пластика, то ли металла.
Над Нью-Йорком висел один из кольцеобразных кораблей Таноса. Не такой большой, как его Санктуарий, но тоже впечатляющий своими размерами.
Старк среагировал первым, велев Пятнице уведомить службы спасения и помочь в организации эвакуации.
— Док, вы бы камешек спрятали в карман, — крикнул он Стрэнджу на бегу, спеша в сторону корабля.
Локи почти бежал следом, по пути подгоняя некоторых зевак чарами, чтобы они прекратили снимать происходящее на телефон и поспешили спасти свои жизни.
— Он мне пригодится, — бросил Стрэндж, укрывая щитом мать с ребенком от сорвавшегося с креплений баннера.
Ветер мешал движению, почти сбивал с ног, и держался Локи только магией, походя помогая спасающимся людям. В итоге Стрэндж не выдержал, и с его рук слетела оранжевая волна, мигом утихомирившая ветер. Стало пугающе тихо.
Все это заставило Локи несколько иначе взглянуть на Стрэнджа. Нет, он знал, что чернокнижник силен, но, похоже, совершенно неверно оценивал насколько.
С корабля в землю ударил голубой луч, заставив всех напрячься.
— Это корабельный телепорт, — пояснил Локи, и Старк кивнул, принимая информацию к сведению.
Чуть впереди на улице словно из воздуха соткались Эбони Мо и Кулл Обсидиан, и если на последнего Локи даже не посмотрел, то первый удостоился пристального взгляда. В конце концов, Кулл был слишком туповат и агрессивен, беспрекословно подчинялся лишь «отцу», и даже братья по ордену не слишком-то спешили с ним чем-то делиться. Так, лишь тупое оружие.
Эбони Мо был намного перспективнее и интереснее в плане добычи информации, хоть и в разы опаснее.
Тем более что к этому существу у Локи были свои определенные претензии, оставшиеся еще с тех времен, когда он только-только столкнулся с детьми Таноса после своего побега из Асгарда. Эбони Мо всегда был крайне заносчивым, и особенно это было заметно по отношению к приблудившемуся к их ордену принцу.
— Услышьте и возрадуйтесь, — воскликнул в своей привычной пафосной манере Эбони Мо, — ибо вы примите смерть от рук детей Таноса. Отдайте нам Камни Бесконечности — и мы проявим милосердие, лишив жизней только вас, и…
— Простите, — перебил его Старк слегка дрожащим голосом. Постороннему человеку могло быть незаметно, но Локи ощущал, что мужчине очень страшно. Слишком уж сегодняшний день напоминал историю пятилетней давности. — Земля сегодня закрыта. Собирайте вещички и проваливайте.
— Только сперва ответьте, что случилось с моим кораблем, — вклинился Локи, делая шаг. Прежде, похоже, его не заметили, потому что на лице Эбони Мо отразилось удивление.
— Так вот куда ты делся, — протянул он с надменной насмешливостью. — Что ж, недалеко убежал, — и внезапно добавил: — С кораблем никаких проблем. Нет корабля — нет проблем. И братца твоего заодно.
Локи ощутил, как земля уходит из-под ног, но он отогнал от себя слабость и страх. Не может же он поверить на слово этой засохшей кучке экскрементов? Эбони Мо ничего не стоило солгать, чтобы вывести противника из себя, так что брать его слова в расчет так просто не стоило.
Да даже если он и сказал правду…
Плевать. Эбони Мо был тем, кого Локи хотелось ровненько размазать по асфальту, приводя внешнее состояние в соответствие с внутренней составляющей.
За спиной о чем-то вполголоса переговаривались Старк и Беннер, Стрэндж явно готовился к атаке, закрывшись щитовыми чарами.
— У вас нет никаких прав на эту планету! — крикнул чародей.
— В смысле: катись, трухлявый! — поддержал его Старк.
— Они меня утомили, — пожаловался Мо своему товарищу, и тот, рыкнув, взмахнул своим огромным молотом. — Принеси мне Камень.
Кулл Обсидиан рванулся вперед, но не успел преодолеть и полпути, как Локи взмахнул палочкой, и его отшвырнуло обратно в Эбони Мо. Инопланетянин, особо не церемонясь с товарищем, просто отшвырнул его со своего пути в близстоящую машину.
Старку хватило доли секунды, чтобы облачиться в свой костюм и встретить атаку Эбони Мо энергетическим залпом. Внезапно Локи ощутил, что под ним дрожит асфальт, целый кусок покрытия отломился от места, но стартовал в воздух уже без пассажира — Локи вовремя успел аппарировать за спину противнику.
Удар скипетром пришелся чуть вбок, но Мо в своей излюбленной манере увернулся, используя при этом минимум движений и прикрываясь всем, что только попадалось ему под руку.
— И кто же позволил узнику сохранить Скипетр? — повел он бровью.
— А я позволения не спрашивал, — усмехнулся Локи, усиливая напор.
К атаке присоединился Старк, но они не успели хоть как-то скоординировать свои действия, поскольку откуда-то сбоку на Локи выскочил пришедший в себя Кулл Обсидиан.
Их обоих унесло куда-то к парку, и Локи потребовались все его ловкость и умения, чтобы вырваться из крепкой хватки и аппарировать. В это же самое мгновение со стороны той улицы, где они прежде находились, выбросило Старка.
— Ты помогать будешь или как? — спросил тот у подоспевшего к нему Беннера, которого, видимо, сюда отправили чародеи.
Он почему-то был в своем человеческом обличии и превращаться не спешил, так что вопрос Старка был как никогда уместен. Зверь бы им сейчас пригодился. Халк и Кулл Обсидианом были как раз на одном уровне развития что интеллектуально, что физически.
— Я стараюсь, но он уперся и… — попытался объясниться Беннер, но его прервал добравшийся до них противник.
С Беннером все было вполне ясно, где-то глубоко в душе Локи понимал, что так оно и будет, что-то Танос накрутил с магией, загнав дикого, опасного зверя внутрь ученого, но можно ли его будет потом оттуда вытащить? Этим вопросом, конечно, всегда можно было заняться, но конкретно сейчас не ко времени.
Кулл Обсидиан продолжал набрасываться на них с присущим ему звериным остервенением, Локи очень хотелось оставить противника на Старка и вернуться к Эбони Мо, с которым он до конца не договорил, но ему попросту не давали этого сделать. Ситуация складывалась неудобная, один Старк бы не вытянул при всех своих талантах, слишком уж неудобный был противник, и без того с легкостью размазывающий их обоих по земле.
В какой-то момент Кулл с силой отшвырнул Локи в сторону, впечатав его в дерево, и вплотную занялся Старком, что неприятно подтвердило опасения Локи. В одиночку Старк проигрывал, не атакуя, а лишь защищаясь и уклоняясь от чужих атак.
Противник замахнулся, и стало очевидно, что Жестянка отразить удар попросту не сможет, а Локи — не успеет прийти на выручку, даже если аппарирует. Но внезапно опускающуюся на голову Старка секиру остановил возникший словно из неоткуда Человек-паук.
— Привет, мистер Старк, — раздался из-под маски бодрый мальчишечий голос.
Если уж сейчас, спустя почти два года, Паучок продолжал говорить подозрительно высоким голосом, больше подходящим совсем молодому юноше, не старше двадцати, то сколько же лет ему было при первой встрече с Мстителями?
— А тебя каким ветром?.. — недовольно спросил Старк, и его покровительственный тон стал еще одним кусочком мозаики.
Завершающим же кусочком стал ответ «дружелюбного соседа», как паренька называли в Нью-Йорке:
— Слинял с экскурсии-и-и-и-и… — пояснил он, уже когда Кулл схватил его за руку и просто отшвырнул со своего пути.
Втроем сражаться стало заметно проще, и Локи всерьез задумался над тем, чтобы оставить Старка и его подопечного разбираться самим, но внезапно мимо них лихо пронесся сам Стрэндж, завернутый в собственный плащ, как гусеница, а следом за ним на вырванном из земли куске асфальта спешил Эбони Мо.
— Давай за колдуном, бегом! — велел Старк Паучку, и тот кивнув, поспешил выполнить поручение наставника, Локи лишь выругался себе под нос.
— Справишься один? — уточнил он у Старка, внутренне отчасти коря себя за это.
Он знал, что ответит Жестянка, как знал и то, что один тот не справится, выяснить судьбу Гермионы для Локи было важнее.
— Обижаешь, — ожидаемо отмахнулся Старк, принимая на себя очередной удар. — Давай, проваливай.
И Локи не стал заставлять его повторять, аппарировав в ту сторону, куда улетел Мо. Передвигаясь короткими аппарациями, Локи все же успел догнать свою цель, которая к этому моменту вернулась к кораблю и при помощи телепорта погружалась на борт, забрав с собой бессознательного Стрэнджа. Паучок всячески пытался препятствовать происходящему, но в итоге лишь добился того, что и его начало затягивать в длинный голубоватый луч.
Недолго думая, Локи бросился следом, оказавшись в луче последним. Именно поэтому не было ничего удивительного, что, когда луч исчез за ненадобностью, потому что и Эбони Мо, и его пленник оказались на корабле, сам Локи на долю секунды завис в воздухе, а потом начал падать вниз с пугающе большой высоты — просто потому что сам корабль уже покидал нижние слои атмосферы.
Впрочем, вероятность упасть на землю не слишком-то Локи напугала, все же магия позволяла выкрутиться и не из таких ситуаций, существовали различные смягчающие падение чары. Больше страшила перспектива упустить Эбони Мо и остаться без ответов.
Следовало сделать хоть что-нибудь, но Локи банально не успел, потому что уже в следующую секунду липкая нить намертво приклеилась к его груди и резко дернула наверх, вслед за кораблем.
Его притянуло к кораблю, а дальше он уже воспользовался магией, чтобы удержаться на наружной части корабля и обеспечить себя кислородом, которого здесь, в верхних слоях атмосферы, было крайне немного.
— Вы в порядке, мистер Локи? — обеспокоенно спросил Паучок, глядя на Локи черными окулярами своей маски.
— Вполне, — кивнул он и наколдовал головной пузырь и парнишке — тот очевидно начал задыхаться на такой огромной высоте.
— Спасибо, — искренне поблагодарил Паучок, фонтанируя эмоциями настолько, что Локи ощущал их без всякой эмпатии.
Страх, беспокойство, бьющее через край предвкушающее возбуждение — последнее в очередной раз указало Локи, что перед ним всего лишь ребенок. Хоть и явно мнящий себя старше, чем есть, но ребенок.
— Не соскучились? — нарочито весело поинтересовался подлетевший к ним Старк. — Эй, Паучок, лови подарочек.
С этими словами некий темный сгусток непонятно чего врезался в спину парнишки, а затем его всего обволокло жесткой металлической броней, состоящей из нано-роботов и напоминающей нынешний костюм Старка. Впрочем, дизайн все же был подходящим именно Паучку — тоже красно-черно-золотой, но с узорами из паутины и большими изображениями паука на груди и спине.
— С ума сойти, мистер Старк! — обрадованно воскликнул мальчишка. — Пахнет как в новой машине.
— Носи на здоровье, — хмыкнул тот и велел: — Пятница, домой его.
Тут же на спине Паучка раскрылся парашют, и порывом ветра его снесло с корабля, утянув куда-то в сторону земли.
Тем временем Старк, недолго думая, при помощи лазера разрезал обшивку корабля и забрался внутрь, Локи последовал за ним и прикрыл дыру чарами, чтобы воздух не выходил.
— Зачем ты только втянул мальчишку во все эти супергеройские игры? — бросил он холодно, скрывая за этой холодностью собственное раздражение.
— Поверь, Олень, — ответил Старк, убирая свой шлем. — Когда я его нашел — он сам по уши в это влез и ловил бандитов по подворотням…
— Ловить бандитов по подворотням и сражаться с другими супергероями и инопланетянами — не самые однозначные понятия.
Оправдываться Старк не стал, как и вообще отвечать что-либо — на его благо раздался входящий вызов, и он отвлекся на разговор со своей будущей женой. Локи же, махнув рукой, отвернулся. Он не бывал на корабле Таноса подобной конфигурации, так что здесь еще следовало осмотреться. Они оказались в машинном отделении, это стало понятно практически сразу.
Стоило, конечно, сперва продумать какой-никакой план. Они со Старком были здесь вдвоем, неизвестно, есть ли на корабле экипаж, и если да — то в каком количестве.
— Ну что, Олень, — наигранно воодушевленно проговорил Старк, когда его разговор прервался. Откашлявшись, он явно старался скрыть дрогнувший голос. — Пойдем спасать принцессу…
— Не думаю, что Стрэнджу понравится сравнение с принцессой, — усмехнулся Локи. — Нам туда.
Вдвоем они вышли из машинного отделения и направились по коридору в сторону командного отсека. Локи прикрыл их со Старком чарами, в которых, как оказалось, не было особой нужды — корабль был абсолютно пуст и управлялся автоматизировано.
Возможно, Локи и Старк бы заплутали в переплетении коридоров, если бы из-за одного из поворотов не вырулил левитирующий прямо в воздухе алый плащ.
— Поразительная преданность для предмета гардероба, — удивленно протянул Старк, когда Плащ поманил их за собой.
— Кстати о преданности, — раздалось из-под потолка.
Паучку чудом удалось избежать одновременно заклинания и плазменного залпа.
— Я же…
— Только не ругайтесь! — попросил Паучок, снимая с головы маску, и, пока он оправдывался, Локи с легким интересом осматривал мальчишку.
Конечно же, это был именно мальчишка, причем даже скорее всего не достигший совершеннолетия по местным меркам. Или уж слишком уж молодо выглядящий юноша, но вряд ли. Неуемная энергия и излишнее воодушевление явно показывали его незрелость, а наличие такого товарища в команде скорее пугало, чем радовало. Малейшая его ошибка — и им всем придет конец.
Это явно понимал и Старк, как раз распекавший своего юного протеже за излишнюю активность. Правда, мальчишка тоже не лез за словом в карман, тут же свалив всю вину на Старка и его новый костюм.
— Нельзя быть дружелюбным соседом, когда соседей нет! — прочувственно воскликнул мальчик и многозначительно посмотрел на своего наставника, тот лишь закатил глаза.
Старк был не согласен с услышанным, но у них в любом случае не было времени на препирательства.
— Оставь его, Старк, — нехотя выдохнул Локи. — Его уже все равно сейчас никуда не денешь. Не отправишь же ты его одного без корабля до самой Земли.
Вот с этим уже поспорить было сложно.
— Спасибо! — обрадовался поддержке парень. — Я Питер, кстати. Питер Паркер, — затараторил он, протянув Локи руку. — Безумно рад познакомиться с вами поближе, мистер Локи…
— Просто Локи…
— Раз так, — оборвал их Старк, — то давайте к делу. Нам еще чародея спасать.
— А у меня как раз есть план, кстати! — воскликнул Паркер, едва не выпрыгивающий из своего костюма.
— Что ж, излагай… — махнул Старк.
Мальчишка оказался умней и наблюдательнее, чем можно было предположить по первому (и второму, что уж там) впечатлению. Оказалось, за то время, что Локи и Старк шли к этой точке, Паучок успел пролезть на корабль, проверить несколько самых крупных отсеков и удостовериться, что тут на самом деле никого не было, кроме Эбони Мо и Стрэнджа.
Да и план его, хоть и был довольно бесхитростен, но в итоге мог бы привести их к легкой победе благодаря эффекту неожиданности. Вот только…
— Что не так, Олень? — нахмурился Старк. — Готов признать, мальчишка придумал неплохой план…
— Я не спорю, — хмыкнул Локи и постарался ободряюще улыбнуться чуть скисшему Паучку. — Но отвлекать Мо пойду я. Я должен с ним еще раз поговорить.
Рассчитывая спорить с Жестянкой до посинения, Локи не ожидал, что тот легко согласится.
— Говори, я прикрою, — великодушно разрешил он, и они отправились претворять план в жизнь.
Пробраться в командный отсек не составило никакого труда — он был огромен и имел несколько входов-выходов. Все же Мо и Обсидиан приняли опрометчивое решение не брать с собой хотя бы тех же читаури, они в такой момент были бы очень хорошим сдерживающим фактором для спасающей Стрэнджа команды.
Мо и Стрэндж были совершенно одни. Чародей висел прямо в воздухе в нескольких метрах над полом, окруженный длинными толстыми стеклянными иглами. Они явно о чем-то говорили, но слов практически не было слышно, лишь отголоски.
Наведя на себя дезиллюминационные чары, чтобы не привлекать лишнего внимания, Локи подошел поближе и уже тогда расслышал:
— Ну что? Ты и теперь ничего не хочешь мне сказать? — деланно вежливо поинтересовался Мо, и Локи увидел, что иглы входят прямо Стрэнджу под кожу.
— Хочу, — выдавил из себя тот, с трудом сдерживая стоны боли. Мо слегка наклонился вперед. — Из тебя никудышный рефлексотерапевт.
Казалось, еще немного — и Мо просто убьет своего пленника. С этим надо было что-то делать.
— То есть хорошо, что я не записался на прием? — поинтересовался Локи, сняв с себя чары.
— Снова ты? — раздраженно бросил Мо. — Я говорил Таносу, что нужно было удавить тебя еще тогда, когда ты только появился на нашем пути…
— Хорошо, что ему тогда было совершенно все равно на твои слова, не правда ли? — продолжил скалиться Локи, после чего заметно посерьезнел: — Так что вы, говоришь, сделали с нашим кораблем?
— Он был взорван, — повторил Эбони Мо с усмешкой. — О братце своем переживаешь? Помнится, было время, ты плевался ядом при одном только его упоминании. Зато теперь можешь радоваться — трон Асгарда для тебя свободен. Можешь сказать спасибо.
Злость, что раздувалась в Локи с каждым словом Мо, грозила выплеснуться наружу вспышкой магии.
— Не думаю, что хочу произнести именно это слово, — с угрозой прошипел он.
— Какой дерзкий… Неужели ты думаешь, что сможешь противостоять мне в одиночку? — Эбони Мо повел рукой, и в воздух взмыли какие-то детали и металлические ящики.
— А кто сказал, что я один? — оскалился Локи.
В это время Старк, подобравшийся поближе, выстрелил в стену из своего репульсора, проделав в ней сквозную дыру в открытый космос. Сам Локи, за секунду до этого приклеивший себя к полу чарами, подхватил Стрэнджа, не дав ему последовать за Мо, которого в эту самую дыру вынесло, после чего Старк оперативно заделал пробоину.
— Разворачиваем космолет, — тут же велел Стрэндж, едва придя в себя.
— Да, как спасли — сразу драпать? — криво усмехнулся Старк, сняв броню и оставшись в спортивном костюме.
— Я хочу уберечь Камень, — чародей с трудом поднялся при поддержке своего волшебного плаща.
— А я хочу благодарности.
— За что?
— За то, что спас от безносого урода.
Стрэндж показательно скривился, явно не желая признавать очевидное.
— Что, не так? Если бы вы послушались меня и спрятались, когда я об этом сказал…
— Ну, в отличие от всех остальных, я на вас не работаю.
— И поэтому мы в миллиардах километров от Земли без подстраховки.
— Я подстраховка, — вклинился Паучок.
— Ты безбилетник, замолкни, — авторитарно цыкнул на него Старк.
— Хватит, — прервал их Локи.
Он, конечно, тоже мог бы помериться с этими остолопами размерами своего… эго, но ему было не до этого.
— Думаю, сейчас не самый подходящий момент для выяснения отношений. Надо определиться с тем, что делать дальше.
— Нам нужно вернуться домой, — тут же отозвался Стрэндж.
— Космолет сам корректирует курс, идет на автопилоте, — заметил Старк как-то ехидно.
— А перепрограммировать? Старк? — позвал Стрэндж, когда тот не ответил. — Можем попасть домой?
— А оно нам надо? — изогнул бровь Старк.
— Этот камень ни при каких обстоятельствах не должен попасть в руки к Таносу, — все больше и больше кипятился Стрэндж. — Вы хоть понимаете, насколько высоки ставки?
— Это вы не понимаете! — внезапно сорвался Старк. — Танос шесть лет сидит занозой вот тут, — он указал себе куда-то в районе печени, — с тех самых пор как отправил этого Оленя в Нью-Йорк, и вот опять! Я не знаю, что делать! Не знаю, где его встретить — на его территории или на нашей. Но одно знаю точно — у себя он нас не ждет.
Было видно, что слова Старка совершенно не убедили Стрэнджа.
— Хорошо, чародей. Вспомним о демократии. Предлагаю проголосовать. Кто за то, чтобы не менять курс и отправиться к Таносу, чтобы намять ему бока?
Сам Старк первым же поднял руку.
— Я, — тут же вскинулся Паркер.
— Безбилетники права голоса не имеют, — хмыкнул Стрэндж.
— Теперь он член команды.
— Как же быстро все меняется… — продолжил язвить чародей, но умолк, стоило Локи поднять руку.
— Думаю, мой голос принимается? — уточнил он для проформы, и Стрэндж не нашел что возразить.
— Ладно, — скривился он. — Идем к Таносу. Но учтите, — Стрэндж обвел их троих тяжелым взглядом, — если передо мной встанет выбор: Камень или жизнь любого из вас — я не моргну и глазом, потому что от этого зависит судьба Вселенной.
— Мы поняли, чародей, уймись, — отмахнулся Старк и направился к громоздкому пульту управления, походя похлопав по плечу своего протеже: — Поздравляю, Паучок, теперь ты Мститель.
Локи не без раздражения заметил, как Паркер горделиво расправил плечи.
Стрэндж подошел к Старку, и они замерли рядом друг с другом в напряженном молчании, но сейчас Локи не видел причины вмешиваться — то, чего он хотел, он все равно добился. Здесь, в космосе, у него было намного больше шансов найти Мышку, где бы она ни была.
26 июня 2017 года, орбита Титана
Портал вынес их в одной из лабораторий на борту Санктуария. Именно здесь от раза к разу Танос «улучшал» свою младшую дочь в попытках довести ее до «совершенства» старшей.
Собственно, все выглядело так, будто за последние годы вообще ничего не изменилось. Та же самая комната, та же самая Небула, висящая под потолком, тот же самый ассистент, что помогал титану в его работе.
Разве только поза самой Небулы была немного иной. Все же, несмотря на стремление Таноса сделать дочь лучше, серьезного зла он ей не желал и старался не причинять лишней боли. Сейчас же Небула была расположена в левитационном луче так, чтобы поза приносила ей как можно больше неудобства.
Гамора в принципе не могла до конца понять, что происходит с отцом. С одной стороны, его поступки не слишком сильно отличались от того, что он делал обычно. Но в то же время было нечто жесткое, чрезмерно жестокое в изломе сомкнутых в тонкую нить губ.
Словно прежде он лишь выполнял работу, неприятную, но привычную и очень необходимую, а теперь — был зол, и вымещал свои эмоции на всех, кто попадался ему под руку.
Сейчас комнату сторожили два охранника, хотя Гамора не была уверена в необходимости подобных мер — Небула не смогла бы сбежать при всем желании. Ее кибернетические части, а таких насчитывалось немало, были отсоединены от тела и висели в воздухе рядом с ней.
— Как видишь, твоя сестра в порядке, — холодно кивнул отец. — Пока.
— Небула… — зажав рот ладонью, Гамора коснулась другой рукой к боку сестры, где ощущалось заполошное сердцебиение.
— Не говори ему… — прохрипела Небула сдавленно. — Не говори ему ничего…
Танос сжал руку в перчатке в кулак, и камни на ней засветились. Небула закричала от боли.
— Хватит! — зажмурилась Гамора, с трудом поборов острое желание закрыть уши руками. — Пожалуйста, хватит.
— Не надо… — еще более хрипло прошептала Небула. — Я лучше умру.
— Умрешь, — не стал спорить титан. — Если твоя сестра так и не захочет заговорить.
— Не смей, Гамора, — на остатках силы прорычала Небула, попытавшись дернуться в тисках.
— Он может убить Квилла, — Гамора опустила голову, сдерживая слезы бессилия и отчаяния. — И ребят.
Повисло напряженное молчание. Гамора не могла найти в себе сил открыть рот, чтобы произнести хоть слово.
— Я жду, — напомнил Танос и предупреждающе поднял вверх кулак. Камни снова начали светиться.
Но Гамора успела быстрее, чем Небула успела вскрикнуть.
— Нет! — прервала она отца, бросившись к нему и судорожно вцепившись в поднятую руку. — Я скажу, — выдохнула Гамора, сдаваясь. Ее голос задрожал, но тон был строг и полон гнева: — Но поклянись, что не тронешь Небулу и Стражей. Не тронешь никого из них.
— Если они не станут переходить мне дорогу.
— Поклянись! — крикнула она резко.
Танос скривился и нехотя произнес:
— Клянусь… Говори.
Гамора выдохнула. Она знала, что Танос старается выполнять свои обещания несмотря ни на что. Она понимала, что просила многого, но даже эта последняя оговорка была серьезной уступкой.
— Камень… — начала она.
— Не надо… — прервала ее Небула, и Танос просто лишил ее губ мановением руки.
— Камень на Вормире, — Гамора посмотрела на сестру, не скрывая вины во взгляде.
Когда-то, еще несколько лет назад, подобное решение показалось бы Гаморе слабостью. Но тогда у нее не было никого по-настоящему дорогого. Она не знала, что значит любить, даже Небула была для нее лишь крайне раздражающим фактором, соперницей, бросающей ей вызов. Только встретив Квилла, Гамора поняла, каково это — когда готов отдать все ради тех, кто тебе близок.
Небула смотрела в ответ, в ее взгляде были злость и отчаяние, но Гамора не ощущала, что они направлены на нее саму. Нет, казалось, даже Небула научилась понимать, что значит близость.
— Покажи мне, — потребовал Танос, прерывая эти переглядывания.
Он протянул Гаморе руку и снова активировал Камень Пространства.
Сложно было сказать, по каким принципам работает Камень. Гамора не была уверена, что Танос в принципе знал о существовании Вормира. Она, по крайней мере, не знала, пока не увидела его на карте — той единственной, которую сожгла.
Но при этом Камень пространства переместил их достаточно точно. Они оказались на широком высокогорном плато, на которое вряд ли бы смогли забраться пешком — настолько отвесными вокруг были скалы. Лишь чуть впереди возвышались две толстые каменные колонны, кажущиеся ржавыми в мрачном багряном свете местной звезды.
— Молись, чтобы камень оказался здесь, — холодно бросил Танос. — Ради твоих друзей и твоей сестры.
Стоило им шагнуть к колоннам, как оттуда, словно из небытия, выплыло нечто, похожее на мрачный черный призрак. Это был мужчина в темном, пыльном и оборванном балахоне. Его лицо, мелькнувшее из-под капюшона, больше всего напоминало обтянутый красной кожей череп. Гамора не могла навскидку сказать, к какой расе принадлежал мужчина, она таких прежде не видела, но это было существо гуманоидной формы.
— Приветствую тебя, Танос, сын Аларса, — прошелестел громкий шепот. — И Гамора, дочь Таноса.
— Ты знаешь нас? — нахмурился Танос, отчего-то окинув Гамору через плечо нечитаемым взглядом.
— Мое проклятье — знать всех, кто пребывает сюда в поисках Камня Души…
— Где он — Камень?
— Знаешь ли ты, что цена его чудовищно высока? — с легкой насмешкой спросил мужчина.
— Я к ней готов, — Танос сделал шаг вперед.
— Все так полагают. Но ошибаются.
Эти слова явно не возымели на Таноса должного эффекта. Он продолжал прожигать собеседника напряженным, требовательным взглядом.
— Но дело твое, — отступил незнакомец.
— Кто ты такой? — нахмурилась Гамора.
— Всего лишь тот, кто в прежней жизни также гнался за Камнями. И даже смог коснуться одного из них, — его взгляд прошелся по Перчатке Таноса. — Но он отверг меня и сослал сюда, на Вормир. И теперь я указываю путь к сокровищу, что мне недоступно.
Танос повернулся к мужчине. Вокруг зазвенело напряжение, заставляющее ноги дрожать. Титан начинал злиться.
— То, что вы ищете, лежит перед вами, — казалось, гнев Таноса совершенно не беспокоил его собеседника. — Как и то, чего вы страшитесь.
— О чем ты? — спросила Гамора.
— О цене. Душа занимает особое место среди Камней Бесконечности. Можно сказать, обладает особым чутьем, — говорил мужчина медленно, вкрадчиво, и от его голоса кровь стыла в жилах.
— Что нужно Камню? — потребовал ответа Танос.
— Убедиться, что его обладатель осознает ответственность и может заплатить непомерную цену. Ему нужна жертва.
— Какая?
— Чтобы получить его, нужно утратить то, что любишь. Душа за Душу.
Отвернувшись, Танос, похоже, задумался, устремив свой взгляд куда-то вдаль. Мужчина тем временем продолжил:
— То, что было утрачено прежде, не подойдет. Жертвовать нужно здесь, с полным осознанием того, ради чего это делаешь.
Не удержавшись, Гамора нервно рассмеялась. Конец всем стремлениям отца. Он никогда не достигнет своей цели. Смех стал громче.
— Всю свою жизнь я ждала этот день, — проговорила она с ненавистью. — Миг, когда ты получишь по заслугам. А он все не приходил. И вот — Вселенная вынесла вердикт. Ты ждал от нее подарка, а наткнулся на отказ. Проиграл. А сказать почему? — под конец Гамора все же сорвалась на крик: — Ты никогда не любил! Никого!
— Ты ошибаешься, — из голоса Таноса исчезла злость, оставив только то, чего прежде Гамора там не слышала, — печаль, сомнение, обреченность.
Он словно пытался принять для себя какое-то решение, но не мог.
— Я любил. Она была прекрасна, но почти недосягаема. Я был готов пожертвовать почти всем ради того, чтобы просто увидеть ее. Мечтал вызволить ее из той клети, в которую заточил ее родной отец, но она оказалась достаточно сильна, чтобы выбраться самой. Я уже спешил к ней, когда ее родной брат убил ее…
Ей понадобилось несколько секунд, чтобы сопоставить некоторые факты. Отец не стал бы любить абы кого, его избранница должна была быть сильна духом настолько, чтобы восхитить его.
В общем и целом, сама история намекала на ответ, но отчего-то Гаморе с трудом верилось в подобный поворот событий.
— Это ничего не меняет, — жестко выплюнула Гамора ему в лицо. — Тебе больше некого терять.
Вместо этого он отвел взгляд, и из его глаз скатились две одинокие слезы.
— Любовь может быть не только между мужчиной и женщиной, — скромно заметил незнакомец в плаще.
Одновременно с этими словами Танос сделал шаг вперед.
Гамора отшатнулась в мимолетном осознании. Этого просто не могло быть.
— Нет, это не любовь! — воскликнула она.
— Я всегда гордился тобой. Мечтал передать тебе свой трон. И даже когда ты предала меня, я не стал искать тебя, чтобы наказать. Простил, позволил жить своей жизнью, как и подобает хорошему отцу…
— Нет, — Гамора ощутила, что и сама плачет, но от страха, от осознания того, что сейчас должно произойти.
— Однажды я уже пренебрег судьбой. И не могу сделать этого снова. Даже ради собственной дочери.
Еще раз отшатнувшись, Гамора выхватила подаренный же отцом двусторонний кинжал и попыталась вонзить себе в грудь, но стоило холодному металлу коснуться кожи, как кинжал исчез, растворившись мыльными пузырями.
— Мне жаль, крошка, — раздалось за спиной.
Танос схватил Гамору за руку и дернул на себя.
Она вырывалась из последних сил, била, куда могла дотянуться, несмотря на осознание, что для него это — сущий пустяк. До обрыва оставалась всего пара шагов.
Одним мощным рывком, видимо боясь в какой-то момент передумать, Танос оторвал Гамору от земли и буквально швырнул вперед в глубокую пропасть.
Бросок вышел на загляденье — Гамору сразу отнесло от скалы без каких-либо шансов зацепиться за уступ. Закрыв глаза, она остро пожалела, что попалась отцу в «домашней», ночной одежде. Обычно, при всеоружии, у нее с собой был как минимум один реактивный ранец на всякий случай. Возникла даже глупая мысль, что ей бы хотелось посмотреть на лицо Таноса, когда она, вместо того чтобы разбиться, улетела бы от него на другую сторону планеты…
Но внезапно страх, вылезший из подсознания, вымел из ее головы все лишние мысли. Пришло понимание, что никто не придет ей на помощь в последний момент. Квилла здесь нет.
Для Гаморы не будет больше его чуть глуповатой улыбки, теплых и ласковых рук. Не будет грубых насмешек Ракеты, наивной доброты Мантис, прямоты и недалекости Дракса, подростковых выкрутасов Грута…
Ничего не будет.
Все кончено.
Библиотека 
Кубок Хогса 2020 
